Книга Сделка, страница 100 – Лейла Фэй

Он тихо смеется. Я пытаюсь вылезти из-под оборотня, тянусь, тяжело дышу, но его вес слишком велик. Застывшего зверя сдвинуть еще труднее. Никакой податливости. Мохнатое тело как камень.

— Уже хочешь уйти? – насмешливо спрашивает Воланд.

Конечно, для него это всего лишь игра. Моя жизнь – его игрушка. Я не отвечаю, пыхчу и ерзаю. И все же сдвигаюсь. Ровно настолько, чтобы моя левая рука, прижатая к боку лапой оборотня, получила немного свободы.

Я сжимаю кулак, и пальцы смыкаются вокруг прохладной рыхлой земли.

— Давай, Яга. Ты знаешь не хуже меня: пытаться выползти бесполезно. Давай договоримся.

Я морщусь, понимая, что Воланд прав. Я в ловушке. Моя жизнь все еще висит на волоске, и в тот самый миг, когда дьявол запустит время, я умру.

Страх вспыхивает с новой силой, и каждый вдох наполняет нос гнилостной вонью. Я изо всех сил стараюсь дышать помедленнее, урывками, хотя это трудно. Но если я осмелюсь вдохнуть глубже, меня просто вывернет наизнанку. Я стараюсь глотать воздух ртом. Грудь сдавлена, внутренности бурлят от ужаса и отвращения.

Когда я поворачиваю голову к Воланду, он с тихим смехом посылает мне воздушный поцелуй. Я стискиваю зубы, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

С полной ясностью я понимаю: моя жизнь ничего не значит для Воланда. Все, что ему нужно, – развлечение. И он сделает что угодно, лишь бы как следует повеселиться. Даже натравит на меня бешеного зверя.

А когда я умру в его искореженных челюстях, будет хохотать во всю глотку.

Ухмылка Воланда становится шире, глаза сверкают весельем. А моя жизнь висит на волоске. И это все его рук дело. Даже если не он выкопал мои защитные кости, все равно именно Воланд не дал мне добраться до безопасной хижины. Он заставляет меня чувствовать себя такой бессильной, такой совершенно беспомощной, что хочется кричать. И сейчас я ненавижу его даже больше, чем когда он убил Богну.

Моя ненависть становится еще горяче́е, когда Воланд проводит по моей щеке пальцем. Мне некуда деться, и нет способа остановить его. Я даже не могу плюнуть ему в лицо, потому что не попаду. Все, что я могу, – смотреть испепеляющим взглядом. Когда Воланд подносит палец близко к моему рту, я клацаю зубами, пытаясь укусить.

Он с насмешливым видом убирает руку.

— Ты и сама немного зверь, не так ли, моя ведьма? – говорит Воланд, понижая голос до сладкого мурлыканья, которое обмануло меня на Купале. – Ты еще сможешь меня укусить. Ты получишь свою месть. Но сначала должна выжить.

Я не отвечаю, позволяя ненависти изливаться через взгляд. Воланд ухмыляется, его темные губы раскрываются, обнажая красный жар рта.

— И если хочешь выжить, ты должна уступить. Скажи, что ты моя, девочка-мак. Скажи это сейчас.

Я задыхаюсь, кашляю. Вонь, словно гигантский червь, скользит в горло. Воланд терпеливо ждет, пока я перестану содрогаться в приступах. А я судорожно сжимаю и разжимаю кулаки, ощущая рыхлую землю в левой руке.

Когда я снова вдыхаю, он нежно очерчивает пальцем мое ухо. Я поворачиваю голову, чтобы злобно посмотреть на него. Воланд неодобрительно мычит.

— Я спасаю твою жизнь, маленькая ведьма. Прояви хоть каплю уважения.

Мне хочется смеяться, но удается лишь слабо выдохнуть. Глаза слезятся от кашля, тело ломит от тяжести оборотня. И все же опасность по крайней мере проясняет разум. Я могу думать быстро. И я думаю: моя левая рука ощущает землю. Это помогает сохранять спокойствие.