Книга AM01-2005-Дурная Кровь-Sangue Marcio, страница 60 – Антонио Манзини

Увидев нас, он побелел. Но мы были набиты наркотой, остановиться было невозможно. Тормозов уже не осталось, и события приняли несколько иной оборот.

Мы должны были преподать им урок. Поэтому повезли обоих по Тибуртине, дороге из Рима в сторону Кастелли.

Была ночь, и я до сих пор помню вонь пота из лайкрового свитера нового сутенёра Федерики. Он умирал от страха. А она уже не говорила. Не могла. Пара оплеух от Энцо выбила из неё сознание.

В двенадцати километрах от города находятся каменоломни. Одна была заброшена. Мы остановились. Искали пруд, в котором охлаждают цепи, разрезающие травертиновые горы.

На мгновение мы отвлеклись, сутенёр рванул в сторону и побежал по карьеру. Светила луна, склоны распоротой горы были белее простыней. Беглеца было видно отлично — тень на киноэкране.

Энцо и Брускетта бросились следом. Я занялся девушкой, всё ещё оглушённой пощёчинами Энцо.

Я знал, зачем мы приехали. И знал, что должен сделать сам. Потянул девушку к пруду. Действовал не я. Кто-то другой. Сильный, безжалостный, смелый и страшный мужчина, постановивший, что дни этой девушки закончились здесь.

И вернулось ощущение из детства, когда я висел на качелях вниз головой, а земля становилась небом, небо — землёй. Потом закрывал глаза и переставал быть собой, летел, рассекая звёзды, желудок оказывался в ногах, ноги — в голове…

Я уже собирался бросить её в воду, когда Энцо и Брускетта вернулись с сутенёром, распухшим и красным от бега. Они смеялись. Увидели меня, и смех застрял у них в горле.

— Ты чего делаешь?

Я не ответил. Словно очнулся от сна, наполненного опиумом и дымом.

— Ты хотел её туда бросить? — спросил Брускетта.

— А почему нет? — простодушно спросил я.

Энцо и Брускетта снова расхохотались.

— Ничего себе… Пармезану дурь совсем башку сносит!

Они связали Федерику и сутенёра спина к спине. Привели девушку в чувство.

— Эй, Федерика, в этот раз оставим вас здесь. Может, утром кто-нибудь заметит и развяжет. В следующий раз вас будут вылавливать из пруда. Ясно? — сказал Брускетта.

Федерика кивнула.

Мы сели в машину и оставили их связанными на берегу.

Энцо, сидевший впереди, закурил и повернулся ко мне.

— Пьетро, что у тебя в башке творилось?

— Ничего, Энцо… ничего…

Он посмотрел на меня иначе. Почти испуганно. Брускетта тоже тревожно наблюдал через зеркало заднего вида.

— Ладно, завтра вечером устроим у меня отличную вечеринку… и забудем про это!

Машина набрала скорость на пустой дороге к Большой кольцевой.

Навалилась страшная сонливость. Я уснул и наконец увидел во сне смеющееся лицо папы. Он бросал мне мяч, а мать сидела на траве и смотрела на нас.

Толчки машины иногда будили. И в полусне, по дороге обратно в Рим, я понял, что готов.

И мне не было страшно.

19 апреля 2002 года, пятница. 20:15

Массимо и Глория входят в ресторан «У Эрнесто». Зал полон, и все лица поворачиваются к вошедшим с одобрительными улыбками.

— Молодец, Массимо… молодец!

— Спасибо, доктор Маркьонни…

Он здоровается с судьёй и пытается пробраться между тесно стоящими столиками. Тут раздаётся шутливый голос Серафини, который уже допивает третью бутылку Montepulciano.

— Ну это невозможно! Включаешь телевизор — там доктор Сини, открываешь газету — там доктор Сини, приходишь в ресторан — и тут доктор Сини!