Книга AM01-2005-Дурная Кровь-Sangue Marcio, страница 57 – Антонио Манзини

Энцо сидел в углу, замкнувшись в непроницаемом молчании. Смотрел, как Наташа, его новая женщина, старается для Альдо, сборщика Брускетты, и Ахмеда, марокканца, чей член, судя по тому, с какой любовью Наташа им занималась, был раза в два больше, чем у Энцо.

Потом автоэлектрик поднялся и подошёл к дивану, где я развлекался с Ясминой.

— Это мерзость, Пьетро!

— Энцо, если не выдерживаешь, почему не идёшь домой? — крикнул Брускетта, раскладывавший дорожки кокаина вместе с Мартой, единственной итальянской шлюхой в компании. — Хватит всем настроение портить!

Энцо пару раз кивнул. Надел куртку и исчез. Наташа даже не заметила. Ей было не до него.

Прошла неделя, и Энцо пришёл ко мне в редакцию. Мы отправились выпить пива.

— Я скучаю по Барбаре… Хочу, чтобы она вернулась домой.

— Не знаю…

— Обещаю, больше пальцем её не трону!

— Мне плевать, будешь ты её бить или нет. Сейчас ты хочешь вернуть её домой?

— Да… — сказал он, не отрывая взгляда от стакана с пивом.

— Зависит от обстоятельств.

— От каких?

— От того, сколько готов мне дать.

Энцо не понял.

— Она три месяца живёт у меня. Три месяца ест — и она, и ребёнок, — пользуется моими вещами… Посчитаем?

— Ну ты и мразь!

— Надо было забирать раньше. Теперь это стоит денег. Три миллиона. И я ещё делаю тебе дружескую цену.

— Да откуда у меня, мать твою, три миллиона!

— Тогда сделаем вид, что разговора не было.

Я осушил пиво одним глотком. Холодное, хорошее. Энцо к своему даже не притронулся.

— Завтра архитектор будет в Риме… Что скажешь? Доведём его до слёз?

— Нет, послушай, Пьетро. У меня нет трёх миллионов. Что мне, гараж заложить?

— Почему бы и нет? Тоже решение… Энцо, это твоя проблема.

Я поднялся.

— Не беспокойся. За это заплачу я.

И оставил его за столом, направившись к кассе.

Вечером мы играли в покер. У нас с Брускеттой была точная и простая договорённость. В тот вечер проиграть должны были двое: миланец, оставивший четыре миллиона, и Энцо, проигравший почти пять. Все деньги, что у него были.

Но он не волновался: знал, что получит их обратно вместе со своей долей добычи, когда миланец уйдёт. Как всегда. Но на этот раз вышло иначе.

Архитектор ушёл довольный. Проигрывать он умел — надо отдать должное. Брускетта уже разделил четыре с половиной миллиона, оставленные миланцем на столе. По полтора миллиона каждому.

Энцо сразу схватил свою долю. Потом посмотрел на Брускетту.

— Мои пять…

— Что? — спросил Брускетта, убирая деньги в ящик.

— Мои пять миллионов. Хочу их обратно.

— Хрен тебе, Энцо. Ты проиграл.

Брускетта сел и налил себе коньяк.

— Кто-нибудь будет?

— Я, спасибо.

Я устроился на диване рядом с ним.

— Вы… вы шутите! — сказал Энцо, выпучив глаза.

— Нет. Мы совершенно серьёзны.

— Ах вы куски дерьма! Мы же договорились! Какого хрена вы несёте?

— Энцо, ты пытался надуть нас в двух раздачах…

Это было неправдой.

— А мы надрали тебя.

— Брускетта, верни деньги, иначе я такое устрою.

— Уже дрожу от страха, Энцо, — сказал Брускетта и рассмеялся.

— Можешь подать на нас в суд, — добавил я.

— Эй, Пармезан. Ты плохо кончишь. Сначала трахнул мою жену — и я проглотил. Теперь крадёшь мои деньги? Оглядывайтесь!

Я встретил его взгляд.

— Нет, Энцо. Оглядывайся ты!

Глаза Энцо были забрызганы ненавистью. Он стоял посреди гостиной, переминаясь с ноги на ногу. Потом опустил взгляд на килим Брускетты. Казалось, хочет плюнуть.