Книга Мой муж отец чужого ребёнка, страница 27 – Катерина Воронова

В кармане дубленки зажужжал телефон.

На экране светилось имя: Сергей Николаевич.

Я поднесла трубку к онемевшему уху, не в силах вымолвить ни звука.

— Анна? — раздался в динамике встревоженный бас коллеги. — Вы где? Первый урок начался пятнадцать минут назад. Десятый класс сидит в коридоре, директор рвет и мечет. С вами всё в порядке?

Слезы хлынули из глаз беззвучным, ледяным потоком. Губы задрожали, перекосившись в немой гримасе:

— Сергей…

— Аня! Что случилось? Где вы находитесь? Назовите адрес, я сейчас приеду!

Я подняла глаза на кирпичный забор, за которым мой муж пил утренний чай с другой семьей.

— Я не знаю, Сергей… Я умерла.

Холодная пластмасса телефона жгла щёку. Сергей дышал в трубку тяжело, рвано, перебивая шум далёких школьных звонков.

— Анна, стойте на месте, — его голос резал тишину промозглого переулка. — Вызовите такси обратно. Вы слышите меня? Возвращайтесь. Я прикрою вас перед директором. Скажу, давление подскочило, отправил в медпункт.

Я медленно опустила руку с телефоном. Пальцы одеревенели.

За кирпичным забором двухэтажного особняка царило благополучное утро. Из котельной на крыше поднимался ровный белый дымок, пахло берёзовыми дровами и свежесваренным кофе. Серебристый внедорожник стоял у крыльца, блестя полированными боками под серым небом. Дмитрий был там. В тепле. С женщиной, гладившей его плечи, и сыном, ради которого в командировочной сумке лежали паяльник и робот.

Я шагнула к калитке. Ноги двигались механически, подошвы сапог чавкали по мокрому гравию.

Пальцы нащупали холодную ручку кованого звонка. Нажала.

В глубине дома послышалась мелодичная трель.

Прошла минута. Скрипнула входная дверь. По дорожке зашуршали торопливые шаги.

Калитка распахнулась.

На пороге стояла Марина. В персиковом домашнем кардигане, с распущенными по плечам тёмными волосами, без косметики, с лёгким румянцем на щеках. В руках она держала вафельное полотенце с вышитыми петушками. Улыбка на её губах застыла, медленно сползла вниз, обнажая серую, меловую бледность.

— Вы? — выдохнула она, отступая на шаг назад, впуская меня во двор. Пальцы судорожно вцепились в ткань полотенца.

— Здравствуйте, Марина Викторовна, — я перешагнула порог, оглядывая ухоженный газон, ровные дорожки из серой брусчатки, высокий деревянный навес для двух машин. Всё сделано руками Дмитрия. Его фирменный почерк: основательно, дорого, на века. — Впустите погреться? Замёрзла у вашего забора.

— Дима дома, — пролепетала она, прижимая полотенце к груди, закрываясь им, словно щитом. — Не надо скандалов, Анна Сергеевна. Тёма в гостиной, мальчик испугается.

— Я похожа на скандалистку? — я усмехнулась пересохшими губами, глядя прямо в её испуганные карие глаза. — Двадцать лет учу детей классической литературе. Толстого читаем, Достоевского. Про семейные драмы знаю всё. Проведите меня к мужу. Хочу посмотреть на его командировку.

Марина попятилась по ступенькам крыльца. Дверь дома распахнулась шире.

В проёме появился Дмитрий. На нём были домашние серые брюки и синяя хлопковая футболка, пахнуло жареными тостами и сливочным маслом. В руках он держал кружку с чаем.

— Марин, кто там припёрся в такую рань? — крикнул он весело, выходя на террасу. — Если опять соседи по поводу межи…