Книга Остров на двоих, страница 49 – Лана Крейн

— Уолтер? — тихо позвала я, чувствуя себя чужой в собственном временном доме.

Никто не ответил.

Я прошла на кухню, где еще утром разгорелся этот безумный скандал, и посветила экраном телефона на мраморный остров. На столе, прямо посреди идеальной гладкой поверхности, лежал аккуратно сложенный лист бумаги, прижатый сверху моей любимой кружкой для кофе. Рядом с ним сиротливо стоял чемодан Уолтера — вернее, его отсутствие намекало на то, что хозяин забрал все свои вещи. Дрожащими пальцами я развернула записку. На ней размашистым, но аккуратным почерком Уолтера было выведено: «Эмма. Я видел, с каким лицом ты бежала искать этого парня. Видимо, я опоздал, и спасать тут уже нечего — ни тебя, ни нас. Я не буду устраивать сцены и трепать тебе нервы. Вызываю катер и улетаю первым же рейсом. Буду ждать тебя в Чикаго, когда ты решишь вернуться к реальности. Ключи оставил на ресепшене. Прости за всё. Уолтер». Я опустила записку на стол, и по щекам наконец покатились горячие, беззвучные слезы. Он улетел. Уолтер действительно уехал, окончательно закрывая за собой дверь в наше общее прошлое. Без истерик, без битья посуды, просто поставив точку. Я опустилась на барный стул, закрыв лицо руками. Дом вокруг был пуст. В гостевом крыле вещи Соера наверняка тоже исчезли — после всего, что я наговорила ему на пляже, он вряд ли собирался возвращаться на эту виллу. Я осталась совсем одна. Посреди тропического рая, о котором еще неделю назад мечтала как о спасении, а теперь он казался мне самой холодной тюрьмой на свете.

Сидеть в пустой кухне, глядя на прощальную записку Уолтера, было выше моих сил. Казалось, каждый угол этого дома теперь был пропитан призраками наших недавних ссор, криков и глупых обид. Внезапно мой взгляд упал на стационарный телефон, скромно притаившийся на небольшой полочке у входа в гостиную — тот самый аппарат, провод от которого в заброшенном отеле давно превратился в труху, но здесь, на главной вилле, он исправно работал. Руки сами потянулись к трубке. Не раздумывая ни секунды, пока во мне еще теплилась хоть капля решимости, я дрожащими пальцами набрала номер Мии. Гудки тянулись мучительно долго. Я уже думала, что из-за разницы в часовых поясах или плохой связи ничего не выйдет, как вдруг на другом конце провода раздался заспамленный, испуганный голос подруги:

— Алло?! Эмма? Боже мой, ты жива?! Уолтер вернулся безумный, орал, что на острове объявился какой-то дикий автослесарь-тарзан, потом собрал вещи обратно и улетел... Что там у вас происходит, ради всего святого?! Ты в порядке?!

Услышав знакомый, родной голос Мии, я почувствовала, как к горлу подкатывает новый ком слез. Но вместо того, чтобы снова устраивать истерику или пересказывать весь этот безумный сюжет мыльной оперы, я вдруг почувствовала странное, звенящее облегчение.

— Миа... — тихо выдохнула я, усаживаясь на пол прямо у тумбочки и прижимая трубку к уху. — Просто послушай меня. Без советов, без криков. Уолтер улетел. А Соер... Соер ушел.

В трубке повигла долгая, сочувственная тишина. Миа вздохнула так тяжело, будто весь этот груз валился и на ее плечи тоже.

— И как ты, подруга?

— Я... я пока не знаю, Миа, — честно призналась я, глядя в темное окно на далекие огни океана.

— Кажется, я всё испортила. Я наговорила ему таких слов, от которых у любого нормального парня желание бежать на край света. Я испугалась, понимаешь? Испугалась того, как быстро всё стало настоящим.