Книга Ты (не) в моём коде, страница 65 – Таисья Тишь

Вряд ли ему было хоть что-то понятно из сказанного, но на объяснения не было сил.

Я смотрела вслед такси, а в глазах предательски жгло. Ненавижу, когда ты ничего не можешь сделать. Но я никак не могла ей помочь.

Боже, как глупо. Как это всё глупо. И противно. А она опять должна «встать и идти».

Мы вернулись в зал, и к нам сразу же направилась Лера.

— Тай! Лена уехала? Что будем делать с песней: поём вдвоём? — спросила Лера, ожидая подтверждения. Но Тая лишь коротко мотнула головой.

— Нет, Лер. Прости, но это будет выглядеть абсурдно. Я не смогу это петь без Лены. Свой подарок я уже подарила.

— Ну, одна я точно петь не буду. — Лера скрестила руки на груди. — А ведь столько репетировали!

Она хмыкнула недовольно, развернулась и ушла за сцену.

Музыка сменилась. Что-то латинское, живое, но не забористое, мелодичное. Диджей явно решил расшевелить публику после медляков и приподнять всем настроение. Народ потянулся к танцполу, а я покосился на Таю.

Она сидела рядом с Машей, держала бокал двумя руками и смотрела куда-то мимо всего. Лёша подошёл, бросил взгляд на меня, потом на Таю.

— Уехала? — спросил он коротко.

Тая подняла на него взгляд, кивнула и отвернулась к Маше. Та что-то говорила ей, Тая кивала, будто автоматически, не слыша. Лёша вновь глянул на меня и пошёл обратно к ребятам из бенда.

Я вспомнил, как она стояла у стойки раньше. Как машинально качнулась, неосознанно, когда заиграла латина. Ноги сами знали, что делать.

Была не была, надо как-то вернуть ей нормальное настроение. Танец должен расшевелить и отвлечь от грустных мыслей. Подошёл к ней, кивнул в сторону танцпола.

— Пойдём?

Она подняла голову.

— Куда?

— Танцевать.

— Женя, я не особо…

— Ты знаешь сальсу. Я увидел.

Она смотрела на меня секунду. Потом поставила бокал и встала.

На танцполе она сначала двигалась механически. Шаг, поворот, всё правильно, всё технично и всё мимо. Я держал её руку и ждал.

Потом что-то щёлкнуло.

Не знаю, в какой момент, просто вдруг она была уже здесь, в музыке, а не там, где была минуту назад. Что-то в плечах отпустило, в движениях появилось то, чего не купишь техникой.

— Ты где училась танцевать? — спросил я.

Она усмехнулась неожиданно живо. Чтобы было слышно, я притянул её ближе. Тая чуть потянулась наверх, чтобы рассказать что-то, не будучи заглушённой музыкой:

— В школе на Кропоткинской. Девчонка-препод оставляла меня с ребятами старшего потока, хоть я и не знала всех связок. Со словами, что «ребята, она хорошо ведётся». Если ты скажешь что-нибудь в этом духе, рискуешь получить в глаз.

— В танце — да, — подтвердил я. Правда, в жизни колючка не ведётся. — А почему бросила?

— Болела регулярно, после уроков распаренная. Как зима, то серия ангин. Да и где танцевать? — Тая пожала плечами. — Редко куда-то выбираюсь.

Я поймал себя на том, что она рассказывала открыто, с улыбкой, шутливым тоном, как тогда с Машей и Гришей. Та же живость, тоже без защиты.

Держал Таю и думал, что надо было сделать это раньше. Намного раньше.

Музыка кончилась, и мы остановились.

Лёша стоял у края танцпола. Смотрел на нас с каким-то сожалением, в котором не было злости или печали. Он думал о чём-то своём, будто пытался что-то посчитать или в чём-то разобраться. Было и ещё что-то в этом взгляде.