Книга Ты (не) в моём коде, страница 61 – Таисья Тишь

— Пишу вторую, тоже «в стол». У меня всего один читатель. Даже сестре пока не сказала. А ещё — страх сцены... — Я шутливо прикрыла глаза руками.

— У многих так, особенно с первой книгой, — сказала Маша как-то очень тепло. — Знаешь, каких трудов нам стоило выцепить сюжет для Гришиных серий у автора? У-у-у! Он ни в какую не хотел, тоже очень переживал.

— А снять можно очень интересную вещь! — отозвался Гриша.

И как-то само собой пошло. Маша читала, Гриша снимал что-то любительское, мы зацепились за сценарий, потом за книги, потом я уже что-то рассказывала и жестикулировала и, кажется, строила рожи, когда дошла до какой-то особенно дурацкой сцены из одного романа.

Мне было хорошо. Я поняла это, только когда поймала себя на том, что смотрю в сторону Лёши. Потому что стало хуже.

Злость пришла сразу. Не на него, а на себя. Вот только что было нормально, и вот опять. Я затолкала это поглубже и вернулась к Маше.

Я смотрел на неё через зал.

Она смеялась, запрокинув голову чуть назад, рукой жестикулируя в воздухе. Такая живая, совсем другая, чем дома. Нет, дома она тоже была живая, но здесь в ней было что-то ещё, что-то без защиты.

Потом она стрельнула взглядом в сторону. Я проследил, она нашла взглядом Лёшу.

Вспомнился вчерашний разговор, аж зубы сжались. Поздно, на кухне, когда Тая уже спала, мы разговорились об их поездке к родителям Лены и Таи.

— На таких, как Лена нельзя жениться, — сказал Лёша. — Если жениться, то скорее на Тае.

— Занято, — усмехнулся я.

Казалось, он шутит или просто образно сравнивает.

— Я не против, если это, действительно, так, и она сама «за». Но когда речь идёт о браке, женщина выбирает. Не мы.

Он смотрел мне в глаза и молчал. Пока до меня медленно доходил смысл. Это ни разу не философствование.

— Мне кажется, я ошибся с сестрой, — добавил он тем же голосом, которым выбирают дорогие часы.

Через какое-то время я снова поймал её взгляд. И увидел, как она это остановила, изменившись в лице, расправила плечи и отвернулась, с какой-то злостью и досадой на себя.

Это было больнее, чем если бы она просто смотрела.

Прикрыл глаза. Вспомнил, как она говорила про Юру, «честно». А я почему-то не поверил.

Подошёл к бару, заказал ещё Гиннесса и старался больше не смотреть. Но в этот момент ко мне подсела Юля. Чёрт, как же ты не вовремя.

Тосты шли один за другим, компания гудела. В основном я пила воду, лишь время от времени потягивая мартини, и слушала.

После тостов и подарков можно будет расслабиться. Расплачиваться будет Лёша. Мне останется вывезти только это адскую песню. Так, не думать об этом. Просто не думать.

После поздравлений я возьму себе большой Лонг-Айленд и спою, как получится.

Когда дошла очередь до подарков, я встала, принесла коробку.

— Это фотоколлаж, — сказала я. — Открой потом, если хочешь. Просто хотелось собрать разные моменты, на память.

Лёша открыл сразу. Волшебное устройство меняло электронные изображения, которые я заранее скомпилировала на компе, надёргав отовсюду: от Лениного архива до соцсетей. Он листал молча, вдумчиво, разглядывая каждую композицию. Я видела, как он останавливался, то на снимке в ординатуре, то на саксофоне в чехле у сцены после концерта, то на каком-то вечере с друзьями, фото которого я сама не помнила, где взяла.