Книга Ты (не) в моём коде, страница 134 – Таисья Тишь

Хотелось помочь. И ты помог. Казалось, что я сейчас разревусь, как корова. Некрасиво и…

— Я понимаю слово «нет». Прости.

Нет? Что значит, нет?! Теперь, после всего этого и «нет»? Я не сказала «нет»!

Господи, вот же всратое дерьмо.

Меня телепало, и невозможно ничего внятного сказать, когда так надо.

— Ты… Почему ты так долго молчал… — только и вылетело у меня несвязно.

Полное отсутствие слов, когда внутри всё орёт. Меня так размотало, что я спряталась за ладонями. Просто выдох-вдох. А в голове только «нет»и «прости»друг за другом на репите. И я ничего не могу с этим сделать. Даже воздух в лёгкие заходил и выходил с трудом.

— Тай… — позвал он испуганным голосом. Не злым. И так по родному он прозвучал.

Стоял напротив и смотрел во все глаза. Получилось, я ему больно сделала. Как же это всё…

Руки опустились, и слова полились сами:

— Ты не понимаешь, у меня всё время в голове стояли слова из того видео. Что «так не бывает, и вот случилось». И я знала, что да, блин, действительно! Так не бывает, но... случилось. И точно тот же мужчина. Те же чувства у меня, как у девушки за кадром. И точно то же… — голос предавал, проседая, — твоё отношение ко мне: как к Марине, как… к ортопедической стельке. Конечно, я поставила тебя в чс…

Посмотрела ему прямо в глаза.

— А что я должна была сделать?!

Ну вот что?

Он выдохнул и стал подкрадываться. От волнореза не осталось и следа.

Девочка внутри дёрнулась в его сторону и замерла. Внутри что-то переворачивалось. Будто мы обе наблюдаем за тем, чего и назвать нельзя. Она не топала ногой, не уговаривала и не плакала. И я не стала сопротивляться, шагнув навстречу вместе с ней. Могла бы взять за руку, взяла бы. Будь что будет. Не могу больше.

Даже не успела опомниться, за секунду уже была в охапке тёплых рук. Одна из которых пробралась под футболку сзади, отчего искрой прострелило от самой шеи вниз. Он упёрся лбом в мой лоб, глаза в глаза. Тёмные, затягивающие.

Но кое-что всё же сто́ит прояснить на берегу.

— Не отмалчивайся. Я не считаю тебя мудаком, но если ты не хочешь им быть, больше…

Женя заправил мне волосы за ухо. Это, блядь, какая-то колдовская нежность. Обезоруживающая. И выдохнул полушёпотом в губы, перебивая:

— Я больше так не буду. — Легко поцеловал, бережно, вкусно и... так мало. — Честное пионерское.

Дыхание от слов хотелось поймать. И вернуть поцелуй обратно на место.

— Себе дороже, — констатировал он, и взгляд напротив стал довольным и озорным.

Я только хмыкнула.

— Как хочешь, но убери всех своих бывших из нашей жизни. Если будет ещё одна такая подстава…

Я почувствовала пальцы, перебирающие волосы на затылке и ладонь, опустившуюся на зад. Его часы царапнули кожу. Волна жара прокатилась по телу, и захотелось заурчать, почувствовать его каждой клеточкой.

Прохожие? Да горите адским пламенем. Ни стыда, ни скромности. Ничего лишнего. Я так давно этого хотела.

— Будешь отдуваться за всех одна, — провибрировал его голос, сладко отдаваясь внутри низкими обертонами.

Склонил голову. Этот поцелуй был уже другой. Язык прошёлся по губам, подталкивая раскрыться. Я снова растворилась, ноги подкашивались, а голову выключило.

Рядом послышались какие-то звуки, и мы с трудом отлепились друг от друга, оглянулись. Поливалка выключила напор и проползла мимо. Я ещё провожала взглядом оранжевые огни, когда он, дразня, прикусил мне губу и сразу зализал, вновь втягивая меня в этот омут.