Книга С любовью, Лондон, страница 66 – Юлия Устинова

— Ладно, — ответила я, все еще не догоняя, какого… Халка мама так пристально наблюдает за моими сборами в дом подруги. — Я спрошу у нее.

— Ага, — кивнула мама, — и брата ее захватите, — и улыбнулась так зловеще, что мне даже нехорошо стало.

— Какого брата? — спросила, понимая, насколько фальшиво это прозвучало.

— Как, какого? Ноя, конечно! — ответила та, гипнотизируя меня взглядом следователя НКВД.

— Эээ, ну… да, ладно, — промямлила я и с интересом принялась рассматривать свои ботинки. — Я… пойду?

— Иди, — сказала моя проницательная родительница, — ты же все знаешь сама, — с непонятной интонацией добавила она.

— Да, знаю. Но… как ты… кто тебе сказал?

— Вчера я была на приёме у врача. И этим врачом оказалась мама Олли. Мы разговорились, и так я узнала, что моя дочь мне кое-что не договаривает.

— Ну точно, настоящая деревня, все друг друга знают, — пробурчала себе под нос, и от греха подальше поспешила открыть дверь.

— Почему ты сразу мне не сказала, что Ной – брат Олли? — бросила мама мне вдогонку, и я так и зависла в пороге.

— Я… забыла.

— Странно, у Рика те же проблемы с памятью, — и ее ироничный тон окончательно сбил меня с толку.

Чудны дела твои, Господи!

Да быть такого не может, чтобы моя сверхбдительная маменька решилась ослабить вожжи! Или может? Вопрос вопросов, товарищи!

Что ж, если вечером она не станет светить мне лампой в лицо, устроив очередной допрос с пристрастием, я буду готова поразмыслить на тему того, что переезд в Америку был не такой уж и беспонтовой затеей. Хотя главный мотиватор перемен в моем предвзятом отношении ко всей этой теме с эмиграцией, сменив смокинг на привычную джинсовую пижаму, сидел сейчас за рулём старого корыта Олли на углу улицы, где я и велела ему припарковаться в целях конспирации, которая теперь, судя по всему, уже не имела смысла.

И стоило мне только устроиться на переднем сиденье этого корыта, как Лондон сгреб меня в охапку и снова полез со своими бесстыжими поцелуями. Впрочем, я и не думала возражать, отвечая на них далеко не самым целомудренным образом.

— Доброе утро, — сказал парень, когда мы наконец отлипли друг от друга.

— Вот теперь оно и правда доброе, — смущённо пробормотала я.

Лондон завел двигатель и с лукавой улыбкой спросил:

— Ну что, готова уничтожить улики?

— Да. Только, надеюсь, мне не придется съесть тот мешок бумаги?

— Занятная мысль, давай так и сделаем в следующий раз, — пошутил парень. — А сегодня прокатимся в район моста Ньюпорт, есть там подходящее местечко, чтобы устроить небольшой скаутский костер.

Спалив подлинники избирательных бюллетеней, тех, что сутки провели в багажнике тачки Олли, с чистой совестью и в приподнятом расположении духа, мы добрались до жилища Митчеллов, разминувшись по пути с родителями Олли и, по совместительству, опекунами Лондона. Оба Митчелла, связав свою жизнь с медициной, работали в ньюпортских клиниках. С Роуз и Джорджем я встречалась лишь однажды, но этого мне хватило, чтобы составить о них мнение, как о людях доброжелательных, внимательных, приятных в общении и теперь, как выяснилось, оригинальных в выборе цвета краски для пола в кухне.

— Не забудь, Олли думает, что мы были в Старбаксе, — напомнил парень и, подмигнув мне, поставил тачку на ручник. — Знаешь, она немного не в духе с утра, все еще не может отойти после вчерашнего.