Книга С любовью, Лондон, страница 51 – Юлия Устинова

— Ты, блин, издеваешься, что ли?! — шлепнув его по руке, я снова отстранилась.

— Нет, это правда. На Ютубе есть видео.

— Ты собрался писать эссе, используя речь Снуп Дога?

— Почему бы и нет? Никто же не пишет, — пожав плечами, ответил он.

Оценив его шуточку за триста и напустив на себя суровости, я спросила:

— Зачем ты это делаешь?

— Делаю что? — подперев голову кулаком, Лондон завалился на стол в нескольких сантиметрах от моей груди и одарил меня любопытным взглядом.

— Строишь из себя кретина, — пояснила, проигнорировав его улыбку.

— Ты о чем, Китти?

— Не притворяйся, что не понял меня. Ты же не дурак, Лондон. Твоя комната забита книгами, ты цитируешь главного фрица и сегодня за обедом читал. Ты же способен самостоятельно справиться с этим, — я кивнула, указав взглядом на листок с заданием Рика, — и мог сделать это вовремя, не создавая себе проблем…

— Вальтер Скотт, — он снова перебил меня.

— Прости? — спросила его, чувствуя, что теряю нить нашей беседы.

— Та цитата, конечно это не Гитлер. Я пошутил тогда.

— Вот видишь. Как человек, который цитирует английских классиков, может завалить риторику и ещё кучу предметов?

— А что, если я именно этого и добиваюсь? — произнес Лондон тоном, в котором досада смешалась с унынием.

Я даже не сразу нашлась, что ему ответить на это провокационное заявление, но все же задала самый логичный и ожидаемый вопрос:

— Зачем?

— Затем, что так я точно никого не разочарую. Вот и все, — ответил парень, и у меня появилась странная уверенность в том, что он говорил искренне. — Сменим тему, ладно? — предложил он и снова начал распускать руки в попытке приобнять меня.

— Что ты делаешь?! — поинтересовалась, в очередной раз надавав ему по шаловливым ручонкам.

— Я хочу кое-что попробовать. — Несколько мгновений Лондон изучал мое лицо, пока его взгляд не остановился на губах. — Мне ещё ни разу не доводилось целовать репетитора. Просто умираю от любопытства, каково это? — приближаясь, тихо произнес он.

— А… это вообще законно? — не придумав ничего более умного, сморозила эту хрень, взглядом зависнув на губах Лондона, которые становились все ближе.

— Не знаю, — прошептал он, — но мы же никому не скажем?

— Думаю… нет, — промямлила я прежде, чем его губы коснулись моих.

*тупой, дурацкий

**Геттисбергская речь Авраама Линкольна — одна из известнейших речей в истории США. Президент произнёс её 19 ноября 1863 года при открытии Национального солдатского кладбища в Геттисберге, штат Пенсильвания.

— Доброе… утро, — откашлявшись, пробурчала я, ввалившись в кухню, как всегда, на самом интересном.

Мама стояла у мойки, намывая сковороду, а мой учитель риторики, прилипнув к ней всеми частями тела и фибрами души, обнимал её сзади. Услышав меня, эти двое мгновенно отклеились друг от друга и в один голос бодренько проговорили:

— Доброе утро!

В сотый раз прикинувшись, что ничего не заметила, я открыла шкаф и, ухватив упаковку мюсли, заняла свое место за столом. Рик тоже уселся и с аппетитом принялся уплетать яичницу, продолжая бросать на маму красноречивые взгляды, а та, заканчивая утренний душ тефлоновой сковородки, оглянулась через плечо и с лукавой улыбкой взглянула на мужа.

Интересно, это когда нибудь прекратится?!