Книга С любовью, Лондон, страница 28 – Юлия Устинова

Но я не успела. Удаляющийся дружный топот за моей спиной говорил о том, что я проиграла. И я даже не удивилась, когда стальная дверь мастерской захлопнулась, а мой рюкзак исчез со спинки стула вместе с мобильником внутри.

— Что ж, Кэти, — глухо прозвучал голос одной из близняшек, — у тебя есть выходные, чтобы подумать о том, насколько плохо ты поступаешь, пытаясь увести чужого парня!

Соскочив со стула, я подбежала к двери и завопила:

— Откройте дверь, дуры ненормальные! — и прижала ухо к замочной скважине, в которой щёлкнул замок за секунду до того, как я оказалась возле нее.

— Что она сказала? — раздалось за дверью, и я поняла, что орала на них по-русски.

— Не знаю, — ответила ее собеседница. — Шей, а это не опасно? Два дня без еды…

— Ничего, я гуглила, без еды человек может прожить несколько недель, а ты видела её задницу? Да она нас сама благодарить будет!

А потом они просто взяли и ушли.

Стоя у закрытой двери в мастерской пустеющей школы имени Уильяма Роджерса, я осознала сразу два факта.

Первое. Катя Чеснокова – недальновидная, глупая и наивная девочка с Урала, раз позволила этим двум тощим куропаткам обвести себя вокруг пальца.

И второе. Предстоящие выходные обещают стать самым ленивым уик-эндом за всю мою сознательную жизнь.

Как говорится: «Нет худа без добра». Отдыхай, Чеснокова!

*От англ. kitty – котенок

**«Касабла́нка» (англ. Casablanca) — голливудская романтическая кинодрама 1942 года. Действие фильма разворачивается в начале Второй мировой войны в марокканском городе Касабланка, находившемся в то время под контролем вишистской Франции.

*** Речь идёт об одном из второстепенных персонажей фильма.

В том, что мне реально грозит провести выходные в закрытой мастерской, находящейся в цоколе школы, я убедилась после того, как минут десять тщетно пыталась выломать металлическую дверь, пятнадцать минут ковырялась в замке ножницами и три минуты просто материлась во весь голос. Благодаря каналу бабы Люси мой лексикон по части вульгарных и бранных слов был достаточно развит, посторонних нежных ушей поблизости не наблюдалось, поэтому я совершенно не стесняла себя в выражениях. Еще парочку непечатных слов я выдала, обнаружив, что интернет-кабель, подключенный к компу был с маниакальной аккуратностью перерезан, и все указывало на то, что эти стервы тщательно готовились к моему заточению. Об этом говорила и стоящая на видном месте бутылка воды. Судя по всему, мой труп им был ни к чему. По крайней мере, на сегодняшний день. Единственное, о чем не позаботились мои тюремщицы, был сортир. Но, возможно, того они и добивались – застать меня тут в понедельник с тощим задом и в обфуренных штанишках. Вот же воблы сушеные!

Итак, впереди у меня было целых двое суток, чтобы пройти принудительную диету сестер Фернандес и стать прославленным на весь мир кутюрье.

В родной школе Челябинска шить я так и не научилась, всему виной была природная неусидчивость и кривые руки. В девятом классе Наташка сшила мне фартук, а в десятом – пижаму. Вязала крючком прихватку за меня тоже она. Зато у подруги была стабильная четверка по инглишу, по которому Тихомирова ни бельмеса не шарила. Поэтому мы обе были довольны нашим многолетним плодотворным сотрудничеством, что в односторонней форме продолжалось и по сей день. Только прошлым вечером я отправила Наташке сочинение по английскому.