Книга С любовью, Лондон, страница 102 – Юлия Устинова

— Только без глупостей, — предупредил его коп. — Не делай себе хуже.

— Конечно, офицер.

Лондон взял мою руку и повёл из кухни в тот самый подвал, куда Олли перетащила мои вещи прежде, чем закрыть нас там каких-то полчаса назад. У меня возникло странное чувство, будто все это было очень давно и теперь казалось таким незначительным по сравнению с тем, какие последствия могли ожидать Лондона, учитывая ситуацию, которая всех поразила, грянув, как гром среди ясного неба над челябинской провинцией.

Я сняла с себя его футболку и надела водолазку.

— Зачем ты это сделал?! — набросилась на парня, повернувшись к нему лицом и протягивая ему футболку.

— А что еще оставалось? Ты думаешь, они бы просто ушли? Или бы тот идиот, что спрятал туда этот косяк, сам признался? — произнес он, натягивая на себя футболку. — Будем надеяться, что меня не посадят.

— Что?! Это возможно?!

— Да шучу я! Что мне будет из-за одной сигареты?! — спросил он слишком ветреным тоном. — Они снова вызовут опекунов, соцработника, станут воспитывать… Мне не привыкать тусоваться в участке, Кейт. Я это все уже прошёл в пятнадцать. Я крепкий орешек. — Он обнял меня и крепко прижал к себе. — Езжай домой с Куртом и Олли, а вечером я приеду к тебе.

— Обещаешь? — недоверчиво спросила и уткнулась лицом в грудь парня, обхватывая его руками.

— Обещаю, — он поцеловал в макушку, отстранился и пристально взглянул на меня. — Ты больше не сердишься?

— Теперь я сержусь еще сильнее, — недовольно ответила. — Как можно быть настолько… легкомысленным?! Ты хоть иногда думаешь о последствиях?!

— Именно о них я сейчас и думаю. Лучше пусть пострадает кто-то один, чем все. Ты так не думаешь?

— Герой нашего времени, — пробубнила, надув губы.

— Что-то знакомое, — сказал Лондон и задумчиво уставился сквозь меня.

— Если тебя посадят за хранение наркотиков, обещаю, что подарю тебе полное собрание сочинений Лермонтова. Уверена, похождения Печорина скрасят твои дни в тюрьме, — с досадой пробормотала и снова прижалась к нему. — Они же правда тебя отпустят? — спросила, ощущая, как в горле нарастает ком, а глаза предательски щиплет.

— Обязательно отпустят. Я же простой школьник, а не наркомафиози! — ответил он, поглаживая мой затылок. — Не переживай, Кейт. Со мной все будет в порядке.

— Парень, на выход! — раздался сверху голос сержанта Фэллона.

— Кать, ты почему ничего не ешь?

Мама отвлеклась от обсуждения с Риком сметы предстоящего в доме ремонта и вопросительно смотрела на меня, вынудив оторваться от партии игры в крокет и перестать гонять вилкой по тарелке несчастные тушеные бобы.

От Лондона за весь день не было ни весточки, что приводило меня в состояние, близкое к истерике. Из скудной информации, полученной в разговоре с Олли, стало понятно, что ситуация развивалась в точности по его же сценарию. После того, как парня увезли копы, родителей Олли и опекунов Лондона вызвали в участок, и до сей поры я не знала, чем все закончится для этого любителя брать на себя ответственность за чужие косяки. Во всех значениях этого выражения.

— Что-то нет аппетита, — выдав натянутую улыбку, ответила ей. — Я, наверное, пойду наверх, — и отодвинула тарелку с ужином, к которому так и не притронулась.

Мама покрутила в руке высокий стакан, а затем медленно подняла его и пригубила воду, смерив меня пронзительным немигающим взглядом оперуполномоченного челябинской полиции.