Книга Любимый человек, страница 59 – Юлия Устинова

— Леночка, ну как вы?! — встревоженно произносит мужчина. — Вот, воды выпейте, — подносит к моим губам стакан с водой.

Я судорожно вздыхаю и соображаю, что все-таки потеряла сознание.

— Спасибо, — ослабшей рукой беру стакан. — Сейчас пройдет.

Егор Петрович подходит к окну и открывает его настежь, пока я пью воду мелкими глотками.

— Ну как вы?

Я проглатываю воду.

— Никак, — смотрю в одну точку перед собой, чувствуя слабую тошноту и восстанавливая дыхание.

Точно так же случалось, когда я была беременна Машкой и сыновьями — токсикоз донимал меня весь первый триместр. Но меня не это беспокоит.

Сегодня ребенок впервые дал знать о том, что он есть. Я прислушиваюсь к своим ощущениям. Знаю, этого не может быть, но я будто бы даже чувствую шевеление.

От этого мне становится еще хуже.

— Я могу вам помочь? — осторожно спрашивает Егор Петрович спустя пару минут.

— Точно нет. Это слишком личное.

— Слишком личное — это как раз моя работа, — напоминает он.

— Ну вы же меня знаете?

— Вовсе нет.

— Да уж. Оказывается, я тоже… И чем дальше, тем меньше мне этого хочется, — отстраненно говорю я.

Обморок совершенно выбил меня из колеи.

— Как часто нам приходится в себе что-то отвергать. Мысли, чувства, внешний вид, поступки… А что, если попробовать изменить к этому свое отношение?

— Легко сказать.

— Лена, вы же вышли из науки, любите все структурировать — алгоритмы, приемы, есть вполне рабочие техники…

— Боюсь, мне поздно пить "Боржоми", — усмехаюсь я, перебивая его. — Все слишком сложно.

— Даже на самый сложный вопрос может быть два ответа. Попробуйте сформулировать свою проблему.

— Знать бы, какую именно, — я нервно ерзаю на стуле. Мысли разбегаются, но через мгновение фокусируются на одном. Дима. — Ну допустим, — я пожимаю плечами.

Кивнув, Петрович вытаскивает из подставки для канцелярии две ручки — синюю и красную.

— Синий — да. Красный — нет, — он снимает с ручек колпачки и демонстрирует их, раскрыв ладони.

— Что-то это мне напоминает. Здесь должны лежать таблетки, — нервно хихикаю я.

Егор Петрович заводит руки за спину, после чего протягивает кулаки.

— Выбирайте, — просит он.

Преисполненная пессимизма, я указываю на левый кулак.

Мужчина раскрывает ладонь, и я с досадой выдыхаю:

— Все ясно, Вселенная против, — на раскрытой ладони лежит красный колпачок.

Егор Петрович хитро улыбается, надевает на ручки колпачки и возвращает их на место.

— Я видел выражение вашего лица, — говорит он. — Вы сказали одно, а подумали… О чем вы подумали?

— О чем я подумала? Я подумала: “Какого черта?”, — признаюсь ему.

— Вы ожидали увидеть синий колпачок, — догадывается мужчина.

— Да, — я закусываю губу.

— Стало быть, вам не нужно что-то решать, ответ уже давно готов, он у вас тут, — Петрович стучит пальцем по своему виску.

Задумавшись, я растерянно улыбаюсь и делаю вздох, чтобы успокоиться.

— Действительно.

В начале четвертого после разговора с кураторами канала Петровича в Телеграмме, я перезваниваю Диме.

Они с Машей сегодня возвращаются в Москву.

— Привет. Я не могла ответить, извини, — говорю ему.

— Мы уже в такси, — сообщает Дима.

— Как… ты?

— Я нормально. Маму хотел с собой взять, не к тебе конечно… Просто хотел ее отвлечь. Но она ни в какую, до сорока дней, говорит, нельзя, — Дима вздыхает. — Лен, я тут подумал, может, мне самому забрать пацанов из садика? Маша мне экскурсию устроит по окрестностям.