Книга Любимый человек, страница 57 – Юлия Устинова

— Кажется, ещё не поняла. Я там соседку попросил с ней побыть. Черт… — я опускаю голову. — Если бы я не уехал!

— Ну что бы ты сделал?

— Не знаю, все было бы иначе! Он же упал вчера! На кухне, говорит, голова закружилась. Мы же знали, что у него сердце… Нужно было ещё вчера ему скорую вызвать, а я в Москву собрался… Дебил.

От злости на себя и на то, что ничего нельзя исправить, сердце разрывается на части.

— Ну что ты такое говоришь, Дим! Ты ни в чем не виноват, — успокаивает меня Лена.

— Папа! Папа пришел! — в прихожую вбегает Степка.

За ним и Тихон. Маша с любопытством выглядывает из комнаты.

— Ты голодный? — спрашивает Лена.

Я вижу ее лицо, слышу ее голос, но слов не понимаю.

— Что?

— Я говорю, ты ужинать будешь?

— Да какой мне ужинать, — качаю головой. — Надо билеты забронировать. Там мама одна. Ты поедешь?

Лена неуверенно пожимает плечами.

— Надо бы попрощаться.

Я осматриваю ее фигурку, задерживая взгляд на животе.

Куда я ее потащу в таком состоянии?

— Знаешь, оставайся тут, — предлагаю ей. — Тебе сейчас не до этого. Да и пацанов обратно тащить, они устали.

— Да, наверное, им ещё рано… — соглашается Лена. — А Машу возьмёшь?

— Да. Если она поедет. Он ведь так ее любил, — у меня горло сжимается.

— Идем, Дим, разувайся. Проходи. Закажу вам билеты, — говорит Лена. — Что это у тебя? — спрашивает она, когда я ставлю на стол на кухне свой чемодан.

— Да так… — открываю его и провожу пальцем по инструментам. — Делать было нечего.

Затем выдвигаю из-под стола табурет и пробую его расшатать — скрипит.Сиденье ходит из стороны в сторону.

— Дим, ну зачем? — Лена догадывается, что я задумал.

А вот зачем я это делаю сейчас — действительно непонятно. Просто знаю, что мне нужно чем-то заняться.

Перевернув табурет за ножку, я осматриваю гайки и кручу их пальцами, потом подбираю подходящий ключ и закручиваю каждую по очереди. Затем приходит очередь остальных стульев.

Чуть позже Лена предлагает мне ужин, но кусок в горло не лезет. Размешивая ложкой густой черный чай, я смотрю на детей, на Лену, а мысли блуждают где-то в прошлом.

— Поверить не могу, что его больше нет… — говорю я, когда дети снова возвращаются в комнату.

Мы пока им ничего не сказали.

— Ужасный день сегодня, — Лена качает головой.

— И не говори… Как ты? — я беру ее за руку.

— Нормально. Ты меня извини, что накинулась на тебя. Ты ведь ни в чем не виноват, — она отпускает мою руку.

— Не извиняйся.

— Ляжешь с мальчиками в детской? — спрашивает Лена, переводя тему. — Мы с Машкой на диване.

— Да без разницы.

— Может, хочешь выпить?

— Нет.

— У меня пустырник есть.

— Да все нормально.

— Дим… Я… — запинается Лена.

Все ее мысли и переживания отражаются у нее на лице. Видно, как много Лена мне хочет сказать, но не находит нужных слов.

— Я все итак знаю, Лен. Ничего не говори, просто иди ко мне, пожалуйста, дотронься до меня, — я тянусь к ней.

Кажется, если она сейчас меня пошлет или оттолкнет, я сдохну.

Но Лена не отталкивает. Она подходит и обнимает за шею, крепко прижимаясь. Сердце у меня сначала останавливается, а потом будто бы перезапускается. Я утыкаюсь лицом ей в живот, вдыхаю ее запах. Это невозможно объяснить, но именно сейчас я чувствую, что я здесь, что я-то живой, а значит, еще рано сдаваться.

— Как же мне плохо без тебя, — Лена вздыхает. Ее грудь тяжело поднимается. — Как же мне плохо, Дима, — повторяет Лена. — Представляешь, когда ты ушел, я же сначала подумала, что ты больше никогда не вернешься? Так глупо. Я забыла про детей… Я обо всем забыла.