Книга Любимый человек, страница 4 – Юлия Устинова

Достав их из сумки, ставлю на стол, как и контейнер со смесью, и вижу Диму.

Он подходит ко мне с бокалом вина.

— Держи, Лен, — протягивает бокал. — Отдыхай, я сам все сделаю.

Пожав плечами, я забираю вино и делаю несколько глотков, наблюдая за тем, как Дима возится с бутылочками. Глаза тут же затягивает пеленой, когда я думаю о том, что ни один мужчина в мире не стал бы готовить смеси для моих детей. Как и о том, что никакой другой мужчина не будет любить их так, как Дима.

Меня снова одолевают сомнения.

Но пора. Лучше сейчас, пока Маша маленькая, а мальчики вообще ничего не понимают.

Маша… Моя маленькая взрослая девочка. Конечно же она уже все понимает.

— Лен, ты чего? — Дима проводит пальцем по моей щеке, вытирая слезы. Я даже не заметила, как он подошел.

— Ничего, — отстраняюсь от его ладони.

А саму все потряхивает. Дима больше года ко мне не прикасался. У нас не то, что секса, не было вообще ничего. Мы не спим вместе. В смысле, не спим, как муж и жена в одной постели. Да и когда нам спать с двумя грудничками?

Мы просто выполняем свои родительские обязанности, а в остальном просто сосуществуем.

Как в той поговорке, знаете, наверное?

“Так они и жили, спали врозь, а дети были”.

Вот это прям про нас с Димкой…

Покормив сыновей, я помогаю свекрови убрать со стола лишнюю посуду и приготовить чай.

Вообще-то, основное торжество по случаю юбилея свекра состоится завтра в ресторане, а сегодня мы просто сидим по-домашнему, самым близким кругом. Да и не смогу я пойти завтра. Мальчиков оставить не с кем, маму с отчимом тоже пригласили. Оно и к лучшему. А Дима конечно пусть идет, все-таки папин юбилей, круглая дата.

Чай мы пьем по очереди, передавая друг другу Степу и Тишу как эстафетные палочки.

— Лен, вот зачем мужикам хозяйство паришь? — похлопывая по попке Тихона, осведомляется свекровь. — Ну у нас же тепло. Пусть писают на здоровье. Стиральную машину еще, вроде бы, с производства не сняли. Не на руках же стираешь?

— Если я сниму с них подгузники, то буду каждые десять минут прыгать, меняя им штаны и вытирая какашки. Вы этого хотите, да, чтобы я тут скакала как савраска? Можете не переживать, я этим дома с утра до вечера занимаюсь, — парирую я.

— Нет, Леночка, я ничего такого не хочу, я же о мальчиках забочусь, — обиженно говорит та, у которой сын уже в полгода едва ли сам на горшок не просился. По ее словам.

— О мальчиках забочусь я. И их отец, — возражаю в свою очередь, намеренно отделяя себя от Димы. — Ведь никто из вас не горит желанием лишний раз приехать и посидеть с детьми, — обвожу взглядом всех присутствующих.

— Но ты же сама всегда говоришь, что не надо, — обижается Ирина Ивановна.

— Но вы же детей для себя рожали! — вторит ей мама.

Да, она знает, в чей это огород прилетел камушек. А еще она знает, что я прекрасно помню о том, как она отговаривала меня рожать близнецов, утверждая, что нам и одного ребенка будет достаточно. Ну вы поняли, это как с алкоголем, только тут дети.

С тех пор мама уже сто раз пожалела о своих словах и даже просила прощения у меня и у своих новорожденных внуков со слезами на глазах, но осадок остался. И прямо сейчас вспоминание о том дне меня добивает.

— Конечно для себя. Поэтому и воспитываем их так, как считаем нужным. С телефонами и в подгузниках. Ведь иначе свихнуться можно. Потому что я тоже человек… И я тоже… — у меня начинает дрожать подбородок, а на глазах наворачиваются слезы. Однако я беру себя в руки и в два больших глотка допиваю свой чай. — Извините. Мне надо ответить, — я встаю из-за стола, услышав сигнал своего мобильного.