Книга Любимый человек, страница 3 – Юлия Устинова

Интересно, что бы он сказал? Надежный ли у него был тыл все эти годы?

Потупив взгляд, Дима делает вид, что играет с сыном.

Что бы мы не делали, где бы не были, между нами вечно маячит тень неразрешенного конфликта. Мы больше не разговариваем по душам, не смеемся. А вы бы только знали, какое у Димы потрясающее чувство юмора. Мне кажется, этим он меня и покорил — своим некогда ироничным взглядом на мир и, естественно, своим потрясающим телом…

— Лена, ты всерьез решила стать домохозяйкой? — ужасается мама.

Моя недописанная диссертация для нее — больная тема. Но участь домохозяйки — это что-то вообще за гранью допустимого.

— Конечно нет, — отвечая, я смотрю на свекровь. — Я сказала, что не вернусь в институт, но я не говорила, что буду сидеть дома. Я хочу работать.

— И куда же ты пойдешь? — скептически интересуется Ирина Ивановна.

— Еще не знаю, — пожимаю плечами. — Может, буду делать слингобусы, как моя.

— Слинго… что? — морщится мама.

— Слингобусы. Их еще называют “мамабусы”.

Издеваясь над родной матерью, я оттягиваю висящий на моей шее аляпистый аксессуар, который мама уже успела забраковать. Но мне неважно, что они не сочетаются с моим темно-зеленым платьем, если с их помощью я смогу хотя бы на пять минут занять одного из мальчишек. И если вы считаете, что пять минут спокойствия — это невероятное блаженство, вам точно нужны слингобусы.

— И ты бросишь аспирантуру ради каких-то погремушек? — хмурится мама.

Я прямо чувствую, как у нее пропадает аппетит и вера в меня.

— Нет, не ради каких-то погремушек, мам, а ради себя. Я хочу делать то, что не нужно из себя выдавливать.

Виснет зловещая тишина.

Серьезно. Даже мальчики перестают лепетать. Только отчим жевать продолжает.

Мама, ожидаемо, смотрит на меня, как на ребенка, которого ей подменили в роддоме. Свекровь, привычно, пялится с видом — мне никогда не стать достойной ее сына. Семен Петрович, стараясь разрядить обстановку, нервно хихикает.

А Дима… Дима смотрит с восхищением.

Господи… Лучше бы он просто посмеялся, как свекр.

— Мам, все нормально, — чувствую, что перегнула. — Я правда не знаю, чем займусь. Может, пройду какие-нибудь курсы. Или в автошколу пойду преподавателем. А что? Я педагог и отлично вожу машину.

— Нет, Лена! — негодует мама. — Так же нельзя! Откуда это взялось в твоей голове?!

— Девочки, не ругайтесь, — миролюбиво произносит Витя. — Хорошо же сидим.

— Нет, — упрямится мама. — Я решительно не понимаю, что с тобой творится в последнее время!

Горько усмехнувшись, я перевожу взгляд на Диму. Он будто чувствует, что я смотрю на него, поворачивается ко мне и замирает. Наверное, думает, что вот сейчас я все им и выложу.

Я еле заметно качаю головой, давая понять, чтобы он расслабился.

— Дядь Вить, пожалуйста, налей мне еще, — назло маме протягиваю бокал отчиму.

Я сегодня все делаю назло — свекрови, маме, Диме, себе… Какая разница? Ведь как прежде уже не будет. И это наше последнее совместное застолье в статусе семьи.

Господи, я и не думала, что будет так больно…

Тем временем мальчикам пора ужинать.

Я передаю Степку маме, а сама иду на кухню, чтобы приготовить смеси.

С прикормом у нас катастрофа. Дома я ежедневно воюю с мальчиками, пытаясь засунуть в них безвкусную кашу, полезную брокколи, архиполезный желток, пюре из кролика и жуткое месиво под названием “семга”. Но сегодня не хочу. Обойдемся бутылочками.