Книга Любимый человек, страница 16 – Юлия Устинова

Нет, он не вываливал на меня свое признание с порога, но я сразу поняла — что-то случилось… Я стала его обнимать, полезла с расспросами, а Дима не привык ходить вокруг да около и сказал, как есть…

Сегодня я долго не могла уснуть, все размышляла над словами Димы о том, почему я сразу не подала на развод. Стыдно признаться, но мой ответ такой банальный — я просто боялась остаться одна, беременная, с маленькой Машкой. И вот, к чему привело мое малодушие — нам обоим стало только тяжелее.

От самого дома мы играем в молчанку. На улице пекло, в салоне прохладно. Очень странно и непривычно ехать вдвоем, без детей, еще более странно, что мы с Димой вообще куда-то едем вдвоем.

Я знаю, это глупая идея. Наша жизнь рушится, а мы собрались на отдых. Не стоило мне соглашаться…

— Новое платье? — замечает Дима, ненадолго отрывая взгляд от дороги.

Я невольно опускаю глаза, рассматривая длинное красное платье в мелкий белый цветочек.

— Да.

— А эти пуговицы… — Дима снова стреляет в меня взглядом. — Обманки, или их можно расстегивать?

Я хватаюсь за верхнюю пуговицу.

— Можно расстегивать, а что?

— Это хорошо, — кивает муж.

— Дима… — хмурюсь я. — Что за вопросы? — мой голос слегка звенит от неловкости.

— Пытался немного разрядить обстановку. Я и забыл, как мило ты умеешь смущаться, — говорит он.

Покосившись на Диму, замечаю на его губах легкую улыбку.

Что он делает?

— Я волнуюсь. Думаешь, твоя мама справится? — с беспокойством проверяю свой телефон.

— Конечно. Моя мама самая ответственная, зато твоя самая умная, — дипломатично заявляет Дима.

— Да. Когда сначала она пообещала забрать на эти выходные Машку, я даже напряглась, что Машка может вернуться от нее с наметками будущей диссертации.

— Теща может, — в голосе мужа читается ирония. — А ты правда свою не будешь дописывать? — спрашивает он уже на полном серьезе.

Я утвердительно киваю.

— Да.

— Тебе же нравилось преподавать.

— Нравилось. Но мне не нравились остальные девяносто процентов моей работы. Я чувствовала, что просто должна всем этим заниматься, — признаюсь ему.

— Ты никогда ничего такого не говорила, — не без удивления произносит муж.

— Хуже. Я даже ни о чем таком и не думала. Бросить науку? Студентов? Пойти против мамы? — качаю головой. — Сама себя не узнаю.

— Или, наоборот, только начинаешь узнавать.

— Не знаю. Я уже ни в чем не уверена.

— Ну что-то же тебя увлекает теперь? — снова интересуется Дима.

— Конечно. Полноценный восьмичасовой сон, к примеру.

— Бог ты мой! — восклицает он, — как горячо это звучит из твоих уст.

Откинувшись на спинку кресла, завожу руки за подголовник и потягиваюсь.

— А давай просто проспим целые сутки? Представляешь, какой кайф? — предлагаю я.

— Еще как представляю. Но у меня немного другие планы. И сна там совсем чуть-чуть, — таинственным тоном говорит Дима.

Я изгибаю бровь.

— Ты приготовил насыщенную программу?

— Типа того.

— Чувствую себя именинницей.

Все так необычно. Мы разговариваем.

Впервые за полтора года — мы разговариваем. Не о том, что пора купать детей или везти Машку на гимнастику. Мы делимся своими мыслями.

— А помнишь, как мы отпраздновали твое девятнадцатилетие? — немного хриплым голосом спрашивает Дима.

— Ещё бы.

В тот вечер я лишилась с Димой девственности.

— День рождения праздновала ты, а подарок получил я, да? — напоминает он.