Книга Острые предметы, страница 35 – Юлия Устинова

Сережка на месте, но я ворчу:

— Чуть ухо не оторвал!

— Жень, я же нечаянно! — напирая на меня сбоку, грохочет увалень. Голос у него до того низкий, что ушам неприятно. — Давай, что тебе взять? — Максим таким образом предлагает загладить свою вину.

— Не надо, спасибо, — мотаю головой. — Я сама.

Отстояв очередь в буфете, мы с Викой берем чай в стаканах и по булке с посыпкой. Сесть негде. Прибиваемся к подоконнику, быстро жуем, запиваем и на выход. Мне нужно до звонка еще успеть в туалет зайти, а Вике — покурить. Она недавно начала. И теперь вместе с другими курящими одноклассниками бегает за школу на большой перемене.

Мы идем по коридору, собираясь разойтись по сторонам в самом конце, как Вика неожиданно хватает меня за локоть. Сжимает так, что больно становится.

— Смотри! Химик! — всполошенно шепчет мне в ушибленное ухо.

Я морщусь и нахожу взглядом Сашу. Он идет со стороны спортзала в компании нашего завуча и учителя физкультуры.

Вика к стене меня тащит. Мы становимся прямо под стендом с планом эвакуации, и она не сводит с Химичева фанатичного взгляда. В то время как я, наоборот, отворачиваюсь и стараюсь не попасться ему на глаза.

Опасаюсь, что Саша может подойти поздороваться, и я буду снова стоять и умирать от смущения, не в состоянии связать пары слов. А у меня уже и так сердце бьется чрезвычайно быстро. Дышать тяжело.

Я не хочу в этом даже себе признаваться, но это факт: Саша Химичев — хроническая причина моей тахикардии.

Вот не вижу его, и все нормально. А как увижу, в организме происходит катастрофа.

— Интересно, что он тут забыл? — взволнованно шепчет Вика.

— Саша сегодня проводил открытый урок в начальной школе, — нехотя ей сообщаю.

— И ты мне не сказала?! — она, ожидаемо, набрасывается на меня с претензиями. — Еще подруга называется!

— Я забыла, — бормочу виновато.

На самом деле, я бессовестно лгу.

Все я помнила, а Вике нарочно не сказала, потому что знала, что она обязательно воспользуется случаем и отправится искать Сашу.

— Ну капец! — недовольно бурчит она и следом восторженно выдыхает: — Бли-на, ну какой же он симпотный! Я бы ему на грязном асфальте дала!

У меня вспыхивают щеки от ее последнего заявления — грубого и неприятного.

Я не хочу смотреть на Сашу. И без Вики отлично помню, какой он — взрослый и красивый. Однако меня словно магнитом тянет, и я оглядываюсь.

Сашу обступили со всех сторон: Зоя Яковлевна — его первая учительница вместе с классом. Саша улыбается ей, кивает, что-то рассказывает. Его спортивная фигура возвышается над остальными, и я отворачиваюсь от греха подальше.

— Ну, Женька! Как ты могла забыть, а?! — цокает Вика, продолжая отчитывать меня.

— А ты бы что? В началку пошла на урок? — дразню ее.

— Надо было бы, пошла! — отбивает она горделиво. — А ты как узнала? — и внимательно прищуривается, глядя на меня. — Когда ты с ним общалась?

— Я с ним не общалась! — глаза к потолку возвожу. Добивают ее непонятные подозрения и обязаловка сообщать, когда я видела Сашу, что он мне сказал и все такое. — Я просто слышала на инглише, как Ерохин говорил Пфафенроту, что, типа, его брат настолько тупой качок и все мозги ему отбили, что его назад в первый класс посадили, — передаю почти дословно то, что ненароком подслушала на английском.