Книга Острые предметы, страница 118 – Юлия Устинова

— Вот недавно только уснул. Мы тебя раньше ждали.

— Торопился, как только мог. Ладно… Утром сюрприз будет. Привез ему кое-что.

— Ты голодный?

— Как зверь… — глазами сверкает. И, если судить по алчному Сашиному взгляду, жарким поцелуям с порога и внушительной выпуклости на ширинке, то речь идет не только о еде. — Я к маме зайду, поздороваюсь, волосатого выгуляю и обратно, — сообщает о том, что следует сделать.

Я опускаюсь на корточки перед лайкой и чешу ему за ушами.

Саши уехал, и пес у нас находился круглосуточно. Я сама предложила. Скучно ему одному в квартире сидеть, пока тетя Таня на сутках. И выгуливать надо. А Мише только в радость. Хлопот, конечно, немало. Пес молодой, активный, игривый. Глаз да глаз за ним. Но я все равно говорю:

— Оставляй его с нами.

Говоря о собаке, имею в виду и Сашу тоже. Его — в первую очередь. До отъезда четкой определенности с тем, живем ли вместе, не было. И я хочу это исправить.

— Уверена?

— Я же тебе еще тогда всё сказала, — напоминаю и закрываю тему, делая уже акцент на собаке: — Мишка так привык за эти дни, что он у нас. Как зовут-то его, Саш? А то я его все “собака-собака”.

— Никак не зовут. Чужой же, я и не стал давать кличку. Как он себя вел? — взыскательно смотрит на питомца.

Заговорщицки улыбаюсь лайке.

— Ну нет, я жаловаться не буду.

— Сгрыз что-то? — предполагает Саша.

— Нет.

— Гадил значит, — догадывается.

— Не дотерпел. Только один раз. А так он молодец. Нам с ним весело было, — вступаюсь за него и глажу по загривку. — Хороший… Да же, собака?

Тихо заскулив, тот опускает голову и утыкается мордой мне в ладонь.

— Нормально подмазался, пока меня не было, — усмехается Саша, снимая с дверной ручки поводок.

— Думаешь, еще могут хозяева объявиться?

— Не знаю. Надеюсь, что нет. Времени нормально прошло. Я уже сам не хочу, чтобы его забрали.

— Хоть бы не забрали, — подхватываю с надеждой.

— Ты тут с ним не взвоешь в однокомнатной? У тебя чистота, порядок, а с него шерсти, мать моя.

Я поднимаюсь.

— В тесноте да не в обиде. И ты же будешь пылесосить, — предупреждаю Сашу об обязанностях по дому.

— Ну гляди… — он улыбается и зовет лайку: — Пошли, собака. Переезжаем. Но если будешь гадить, нас выгонят, понял?

Евгения

Пока Саша собаку выгуливает, накрываю на стол.

Отбивные еще теплые. Пюре тоже не остыло. Овощной салат.

С отбивными сегодня забавно получилось.

Раньше я их никогда не готовила. У деда съемный мост был, и он даже гуляш не очень уважал. Маленькому ребенку свиные отбивные, обжаренные в сухарях, тоже как-то до лампочки. А для себя отдельно что-то готовить я не привыкла. У меня даже молотка для отбивания не было. Но на днях я его купила.

И надо было видеть лицо сына, когда он вбежал на кухню, услышав шум, и увидел, что я стучу по куску мяса железным молотком. Он сначала удивился, открыл рот, а потом разошелся смехом. Я тоже посмеялась, но после объяснила, что делаю и для чего. Предложила Мише попробовать. Он постучал немного молотком и бросил, сочтя, видимо, это занятие неинтересным.

Другое дело — инструменты.

Если Саша что-то делает по дому, Мишка тут как тут.

Перед отъездом Саша на балконе перила поменял. Те давно потемнели и рассохлись, а новые теперь даже деревом пахнут. Я еще удивилась, откуда он все умеет. И Саша сказал, что в тюрьме занимался мебельными работами. А еще мрачно пошутил, что Мишкина кроватка вполне могла быть изготовлена там же. Да хоть бы и так. Всякий труд достоин уважения.