Книга В порядке исключения, страница 63 – Юлия Устинова

Да уж… “Повезло”. И потом у него бабушка долго болеет, умирает. До кучи еще я тут “со своею нелюбовью”…

— Вот так и вступайся за девушек.

— Ага, — Димка выдает сухой смешок.

Я придвигаюсь ближе. Мне хочется его утешить, поддержать.

— Дим, это была просто очень поганая полоса, — провожу по его плечу успокаивающим жестом. — И иногда жизнь прямо за шиворот нас оттаскивает от того, что ведет в неправильном направлении. Но будут и светлые полосы.

Уж я-то знаю.

— Да, вроде как, была уже. Одна. Светлая.

Дима так пронзительно на меня смотрит, что у меня сердце сжимается.

— Она только началась. Поверь.

Он улыбается. Поднимает руку и нежно проводит большим пальцем по моей щеке.

— Завязывай меня уже лечить, а. Я же не, чтоб ты меня жалела, пришел.

— Я знаю. Ты на меня не обижаешься?

— Нет. А ты на меня?

— Нет. С чего? Как хорошо, что ты пришел, — снова вырывается у меня на эмоциях.

Дима молчит. Бросает на меня быстрые короткие взгляды, словно раздумывая над чем-то или взвешивая за и против, и наконец говорит:

— Я останусь? Уйду рано. У меня поезд утром, — сообщает. Я молчу, не зная, как реагировать. Ведь я же все ему объяснила. — Или что? — Дима замирает, наткнувшись на мой изучающий взгляд. — Нет. Это не то, Свет. Просто хочу остаться с тобой. Сегодня. Если ты, конечно, не против.

Теперь я взвешиваю все за и против.

— А мы не сделаем хуже, Дим?

— Хуже, чем что? — он пожимает плечами. — Я уеду. Ты уедешь.

Звучит резонно. И пусть у меня есть сомнения, что это хорошая идея, я говорю:

— Я очень хочу, чтобы ты сегодня остался.

Мы долго целуемся, а потом я прошу Диму встать, расстегиваю молнию на его джинсах и приспускаю их вместе с боксерами.

Дима шумно втягивает в себя воздух, когда я провожу пальцами по его животу, паху и повторяю очертания V-образной линии.

— Знаешь, как это называется?

— В душе не… — его дыхание снова сбивается, потому что я обхватила пальцами его длинную пульсирующую плоть.

— Пояс Адониса.

Положив ладонь мне на затылок, Дима перебирает пальцами мои волосы.

— Я как-то мутил с одной. Она была интерном-судмедэкспертом. Но даже у нее не было таких познаний в анатомии.

Я было наклоняюсь, чтобы взять член в рот, но качаю головой.

— Фу так делать, Дима!

— Как?

— Вспоминать вслух одну девушку, пока другая делает тебе минет.

— А можно не вслух?

— Да сколько угодно, — я тянусь к нему и облизываю самый кончик, дразня. — Нет. Или сам себе соси.

Дима смеется, а затем снова задыхается. Мышцы его живота красиво сокращаются, а ладонь сильнее давит на мой затылок.

Полагаю, прощальный минет — идея тоже так себе. Однако с членом во рту я не могу придумать веской причины, чтобы отказать нам в обоюдном удовольствии.

Дима в курсе, как я люблю делать минеты. И он один из немногих моих мужчин, кто в курсе всех моих сексуальных предпочтений.

Спать мы вообще не ложимся.

То есть, мы проводим всю ночь в постели, но не спим; занимаемся сексом, едим холодные макароны с курицей и тихо переговариваемся. Долгих бесед не ведем, потому что вскоре Дима снова оказывается внутри меня или я — сверху.

Я всё еще не уверена, что поступила правильно, согласившись провести вместе ночь, но, черт возьми, даже если и так, это оказалось самым приятным из всех моих неправильных решений.