Книга В порядке исключения, страница 47 – Юлия Устинова

Через час Дима наносит визит к соседям, тем самым, у которых дача, как с картинки, и возвращается назад с пакетиком.

— Вот. Я не знаю, что тут что, — вручает мне его.

Я заглядываю внутрь и вижу насыпанные в аккуратно завязанные мешочки специи, несколько палочек корицы и целый апельсин.

— Ого. Да ты добытчик! — хвалю своего ухажера.

— Вечером нас позвали на пиццу, — сообщает Дима.

— Твои соседи — итальянцы?

— Нет. Макс в банке какой-то начальник. Маша преподает в музыкальной школе.

— Начальник в банке садит картошку? — скептически замечаю я.

— Да они нормальные ребята. Я с ними пиво пил, — в качестве неоспоримого аргумента приводит Семёнов. — Пойдем?

— А это удобно? Ну, то есть, обычно люди приглашают так чисто из вежливости.

— Ну вот и я чисто из вежливости сказал, что мы придем. Так что заднюю уже никто не даст. На полчаса сходим и всё.

— Ну хорошо, — я соглашаюсь. — Но мы же не можем пойти с пустыми руками. Надо что-то купить.

— Давай смотаемся в Париж? — предлагает Дима. — Потом погуляем.

Я качаю головой.

— Никогда не думала, что встречу типа, который будет так запросто предлагать мне смотаться в Париж.

Ухмыльнувшись, Дима надвигается на меня, заводит мои руки с пакетом мне за поясницу и целует, но прежде говорит:

— Шерше ля фам, или как там?

— Сусанин, мы заблудились, да? — спрашиваю Димку.

Мы уже битый час ходим по одним и тем же тропам.

Либо тут просто пейзаж везде одинаков.

И правда, у меня складывается такое ощущение, будто кто-то взял, нажал Ctrl + C и размножил один и тот же объект на километры во все стороны.

Впереди — небольшой берёзовый колок: белёсые стволы стоят ровно, будто солдаты в строю. За ним снова тянется полоса сухой травы. По краям — редкие кусты шиповника с тёмными, почти чёрными ягодами, и жёсткие метёлки ковыля, которым мы с Димой кидались друг в друга, пока не надоело.

Тропа то ныряет в тень, то выскакивает на открытое место, и каждый раз кажется: вот сейчас всё станет другим, откроется какой-нибудь приметный вид. Но нет. Снова те же невысокие перелески, похожие друг на друга, как братья-близнецы. Между ними просеки, усыпанные мелкими сухими веточками и жёлтыми берёзовыми листьями.

— Нет. Мы не заблудились, — уверенно отражает Дима. — Я просто не понимаю, куда оно могло деться.

— Да что мы ищем-то? — мое терпение лопается.

— Озеро.

— Ты потерял озеро? — я смеюсь.

— Ключи проебывал. Наушники. Карты, — прыснув, перечисляет Дима. — Озеро — в первый раз.

— Ну ты даешь.

— По моим воспоминаниям оно было где-то здесь. Я через зады вылазил, потом вдоль соседей, чтоб бабушка не впалила, потом еще минут десять тихим шагом шел, бил палкой лопухи и приходил. Куда оно делось? — он задумчиво трясет головой. — Не, я понимаю. Лес воруют. Но озеро?

— Может, заросло? — предполагаю я. — Когда ты был там в последний раз?

— Да лет в десять-двенадцать, наверное.

— Ну вот. Столько лет прошло.

— Короче, — разочарованно вздыхает Дима. Видно он и правда очень хотел показать мне это место из своего детства. — Бабушка рассказывала, что раньше каждый год там пара лебедей гнездилась. Не знаю, с чего это взяли, но все были уверены, что пара одна и та же. Почти десять лет они прилетали. А в последний раз только один. Покружил и даже садиться не стал на воду. И деревню эту потом переименовали в Лебединое.