Книга Принц на черном пегасе, страница 21 – Маргарита Блинова

Все это время белый гримуар дрых на кухне на горке из монет и очень удивился, когда его разбудила злая, несчастная и совершенно не выспавшаяся я.

— Как мне приструнить этот демонов дом с его мебелью?!

Гримуар потянулся. Выгнул обложку. Трепыхнул закладочкой.

— А поживее можно? — сказала я и выразительно дернула глазом.

Не знаю, что из этого произвело на гримуар больший эффект, но он послушно раскрылся на середине и краешком атласной закладочки ткнул в небольшой абзац на левой странице.

— «Одержимая мебель: создание, контроль и упокоение», — вслух прочитала я заголовок и восторжествовала. — Упокоение. То что нам и надо.

Гримуар моего торжества не разделил. Ткнул все тем же краешком закладочки в пункт с инструкцией. Я пробежалась глазами по строчкам, удивленно вскинула бровь при упоминании петуха для жертвоприношения, поморщилась на ритуальном круге, выложенном из крысиных трупиков. Оценила размах предстоящего. Вздохнула.

— Ладно, — буркнула себе под нос. — Пусть живут. Что по поводу контроля?

Гримуар послушно перевернул страничку и указал в нужную графу. Меня немного напрягла его покладистость и готовность делиться знаниями. А стоило вчитаться в перечень всего того, что требовалось сделать ведьме для этого самого подчинения и контроля, как причина быть душкой стала ясна.

Для заклинания контроля над одержимой мебелью требовалось столько всего, что проще сразу послать весточку королевским ищейкам и сесть на крыльце с плакатом «Я тут!».

Из интереса я все-таки дочитала список требований к ритуалу до конца и окончательно озверела на последнем: «Ведьма должна голодать три дня».

— Ну знаете ли! — психанула я. — Посплю на полу.

Гримуар одобрительно махнул закладкой, шелестнул страничками и как был в раскрытом виде, так и перевернулся инструкцией вниз. Повозился немного, подгребая под сгиб побольше монеток, и с тихим облегченным вздохом затих.

Я попыталась повторить его маневр. То есть ушла из кухни в поисках вещей, привезенных с собой и не зараженных одержимостью. Таких оказалось не то чтобы и много: толстое покрывало, прихваченное из королевской спальни, крохотная декоративная подушечка (купила в порыве сорочьей любви к блестяшкам в местном магазинчике пару дней назад) и плотный банный халат.

Подниматься обратно в спальню остереглась и выбрала место для ночлега в гостиной, где был только минимум из парочки картин, журнального столика и дивана в углу. Уговаривая себя, что спать на твердом полезно, я легла на сложенное вдвое одеяло, сунула под голову подушку и прикрыла ноги халатом. Но едва смежила веки, как сквозь открытое по случаю жары окно долетело истошное:

— Госпожа колдунья! Госпожа колдунья!!! Да сколько же можно спать? Госпожа Вайт, немедленно откройте!

Рука конвульсивно дернулась. Перстень на пальце нагрелся. Глаза распахнулись.

— Прокляну, — мрачно пообещала я люстре на потолке, но вопреки своим же словам встала и побрела умываться.

Это утро вновь началось не с кофе.

И даже не с очереди охотниц за холостяками.

Это утро началось со скандала.

— Таки-таки, — сказала госпожа Терияки.

И не просто сказала, но и подкрепила свой вербальный гнев невербальной демонстрацией силы. То есть уперла кулаки в бока, выпятила грудь и выдвинула вперед крохотный подбородок, став до ужаса похожей на маленькую злобную шавку. И вот эта самая маленькая тявкалка набрала в легкие воздуха и накинулась на меня с пассивной агрессией.