Книга Иридий. Про них шептался Космос, страница 77 – Маргарита Блинова

Исход этого суда известен каждому. Журналисты уже подготовили материалы для газет, а департамент полиции подыскал камеры похуже.

Душителю светит один из самых серьезных приговоров – эвтаназия, допустимая на Церере только для душевнобольных и особо опасных преступников.

Я всегда была категорически против смертной казни, поэтому сегодня намеревалась выступить в защиту Даниэля Фара и попытаться переубедить судью заменить смерть на пожизненный срок. Но, услышав подробный рассказ Душителя, я вдруг подумала – а может, таким, как он, действительно лучше не жить?

Глянув на себя в зеркало, я осуждающе качаю головой. Я становлюсь слишком жестокой.

Поправив белый изящный кружевной воротничок на своем светло-желтом платье, я заодно привожу в порядок и белый широкий ремень, выгодно подчеркивающий талию, и улыбаюсь отражению.

Утром мне показалось, что наряд будет слишком уж позитивным для такого дня, но сейчас я даже рада, что не выбрала темные тона.

Покинув туалет, я с неохотой бреду в сторону судебного зала. Возвращаться не хочется, но надо, поэтому я иду так медленно, как только могу, и неожиданно замечаю впереди четверых мужчин в военной форме, заходящих в зал.

На секунду мелькает хорошо знакомая рыже-золотистая макушка, но прежде чем я успеваю убедиться, что это Ти, двери закрываются.

Обратная аннигиляция! Неужели он прилетел?

Почему-то от этой мысли у меня потеют ладони, а сердце начинает биться чуточку чаще.

Быстрым шагом миновав коридор, я захожу в судебный зал и оглядываюсь. Помещение битком набито желающими поглазеть на самый громкий процесс года и неимоверным количеством журналистов.

Ну, где же они?

Повертев головой, но так и не найдя четырех военных, я закусываю от досады нижнюю губу и иду на свое место.

Жаль, что у меня место в первом ряду. Сидела бы чуть дальше – могла бы незаметно оглядеться и увидеть, куда они делись, а так придется вертеться и привлекать внимание.

Сев рядом с Доном и детективом Снаем, я ловлю на себе встревоженный взгляд приятеля, успокаивающе улыбаюсь в ответ и делаю вид, что сосредоточена на показаниях Душителя.

Мучительно медленно проходит час, и судья удаляется, чтобы вынести решение по делу. Судебный пристав объявляет перерыв, и зал сразу наполняется голосами сотни людей, шумом и шорохом.

Я поднимаюсь одной из первых и тут же поворачиваюсь назад. Я лихорадочно ищу бело-голубую форму в многоликой толпе, переводя взгляд с одной половины зала на другую.

— Рокси! Пара слов об этом процессе!

— Как вы относитесь к эвтаназии?

— Вы испытываете триумф от осознания, что Душитель пойман?

Я недовольно морщусь, старательно вытягивая шею, чтобы рассмотреть хоть что-то за спинами набежавших ко мне репортеров.

Впервые чужое внимание начинает меня раздражать.

— Разойдитесь! – требует Дон, прикрывая меня от многочисленных вспышек камер. – Все вопросы после суда!

Я хватаюсь за его руку, как утопающий за спасательный круг. Дон тащит меня прочь из толпы, но та напирает все сильнее. Увидев это, нам на помощь приходят двое полицейских в форме. Втроем им удается вывести меня из зала и сопроводить в небольшую комнатку ожидания.

— Ты в порядке? – обеспокоенно спрашивает Дон, протягивая мне стаканчик с зеленым чаем.

— Норма, – улыбаясь, шепчу я и с благодарностью смотрю на приятеля.