Книга Рыжая и кактус возмездия, страница 46 – Маргарита Блинова

Так вот, ответственно заявляю, что кот в прыжке становится ртутью и обретает суперспособность выскальзывать из рук.

На счастье кота, Габриэль оказался умнее, и пока я безуспешно ловила воздух в том месте, где еще недавно был воинственно настроенный котик, мужчина просто выставил ногу и отодвинул горшок с кактусом в сторону.

Кот благополучно приземлился на крыльцо. Вот уж не знаю, что у него переклинило в голове, но блохастый узрел в непростительной близости от себя человеческую ногу и с утробным шипением вцепился в штанину.

— Зараза! — Габриэль дернулся, пытаясь скинуть четвероногого.

Ночную тишину спящего города нарушил звук рвущейся брючины.

Мужчина замер, кот воспрял духом и сделал кусь. Охая и причитая, я шустро наклонилась, перехватила усатую сволочь за шкирку и… И ничего!

Я тянула, пытаясь отодрать кота от Габриэля. Кот отказывался отпускать ногу, предварительно не вырвав себе клок на память, желательно с куском кровоточащего мяса. Габриэль мужественно терпел и, кажется, мысленно зарекался иметь со мной дела.

Разбойное нападение кота на человека окончилось полной и безоговорочной победой хвостатого.

Под оглушительный треск ткани эта сволочь отделилась от ноги с обрывком штанины в когтях, сделала кульбит и вывернулась из моих рук. Полоснув напоследок всех, кто под лапу подвернулся, котейка проворно умчался в родную подворотню.

Мы с Габриэлем проводили тварюшку злыми взглядами, потом посмотрели на прореху в штанине. Через дыру виднелась длинная кровоточащая царапина.

«Очень надеюсь, что кот не страдал бешенством», — подумала я про себя, а вслух сказала совершенно другое:

— Здесь понадобится зеленка, — потом посмотрела на рану еще немного и вздохнула. — Очень много зеленки и новые штаны.

А еще парочка швов и внимание доктора…

Габриэль, кажется, подумал в схожем ключе, поэтому заторопился домой. Мы скомканно пожелали друг другу спокойного остатка ночи, после чего мужчина похромал по ступенькам вниз, а я прижала кактус и открыла входную дверь.

Стянула пальто, сбросила туфли и только тут почувствовала ее — атмосферу скандала. Атмосфера стояла в коридоре, сложив руки на груди, давила на психику, кривила губы и имела вид разбуженной Каролины в мятой пижаме с единорогами.

Сестра придирчиво осмотрела меня, начиная от макушки, еще сохранившей остатки шпилек и прически, и заканчивая подолом платья а-ля «глядите, я павлин!»

— Так… Так… Так… — протянула Каролина голосом ведьмы из детской сказки, развернулась и на весь дом крикнула, — ма-а-а-ам!!!

Ссора вышла громкой и некрасивой.

Удовольствие получала только Каролина, наблюдающая за тем, как я огрызаюсь разбуженной и перепуганной матери. Сестра сидела в кресле, поджав ноги под себя, и едва ли не жмурилась от удовольствия, как меломан при звуках любимой песни.

— Фелисити Локвуд, как тебе не стыдно! — кипела от недосыпа и родительского угара растрепанная матушка. — Я не спала ночами, кормила и воспитывала тебя не для того, чтобы ты гуляла где-то с незнакомыми мужчинами! Я в твои годы сидела дома и зубрила!

Родительница словно забыла, как ещё недавно сама же уговаривала меня найти приличного мальчика и сходить куда-нибудь. И вот я нашла приличного мальчика… ладно, приличного мужчину, и сходила вместе с ним на вечер с ограблением в качестве шоу-программы… И мама снова чем-то недовольна!