Книга Не драконьте лекарку, страница 93 – Маргарита Блинова

Под успокоительные обещания тепла, покоя и пищи мы прошли ворота, миновали крыльцо и неожиданно замерли у красивых дверей, ведущих в обитель Всеединого. Отец Аларик мялся, кидал на меня странные взгляды, я недоумевала.

— Дитя, — наконец не выдержал он и склонился к моему уху. — Ты же не осыпешься пеплом, если переступишь порог храма?

Ах вот в чем причина. Он просто хотел подстраховаться и уточнить, бежать ему за совочком или как. Пришлось жестко разочаровывать и напоминать:

— Вы же отпустили мне все прошлые грехи, отче, а новых я натворить еще не успела.

— И то верно… — кивнул каким-то своим мыслям служитель Всеединого, отворяя дверь в дом отца своего.

В нос ударили запахи ладана и предрассудков, а чуть позже к ним присоединились ароматы свежей сдобы и приглушенные женские голоса. Следуя за Алариком, я прошла по проходу мимо рядов скамеек, свернула в неприметную дверь, отгороженную от общего зала шторкой и надписью «только для служителей», и оказалась в просторной, очень светлой комнате с большими окнами.

В центре стоял широкий стол, окруженный женщинами той особой возрастной категории, когда ты уже перешагнула полувековую отметку, но еще ого-го! Женщины в платках и темно-коричневых фартуках, негромко смеясь, вымешивали куски теста, чтобы позже отправить в разогретую печь. В уголке скромно притулился пузатый чайник и корзинка, где уже соблазнительно исходили парком несколько первых буханок хлеба.

— Присаживайся, дитя, — махнул в сторону пустой лавки отец Аларик, забрал мою верхнюю одежду и засуетился у небольшого серванта, доставая кружки.

Я покосилась на женщин, ожидая самой разнообразной реакции на свое вторжение в святая-святых, то есть на кухню, но те приняли меня с благодушными улыбками, словно я каждое утро с утра пораньше прибегала к ним за корочкой свежего хлеба, и все давно привыкли.

Отец Аларик разлил по двум глиняным чашкам ароматный чай. Поставил передо мной баночку с липовым медом. Несколькими уверенными движениями отрезал два крупных ломтя хлеба, которые и придвинул ко мне.

— Спасибо, — неуверенно прошептала я, грея руки о теплые бока чашки.

— Кушайте, кушайте, госпожа Браун, — весело сказала одна из женщин, отряхивая перепачканные в муке руки. — Такого хлеба ни в одной местной булочной не найти.

— Вот, держите, ложка для меда, — подсела ко мне еще одна женщина, с виду чуть моложе и проворнее других, подперла кулачком голову и с интересом спросила. — А это правда, что вы приехали на лесопилку господина Гранта и всем насильно устроили вакцинацию и осмотр?

— Марта! — дружным взбудораженным хором воскликнули остальные женщины.

— А что такого? Вам же тоже интересно, — не пожелала стыдиться собственного любопытства женщина. — Так это правда или нет?

— Правда, — кивнула я, отщипывая от булки кусок и отправляя в рот.

Чувство усталости, гонявшееся за мной несколько дней, наконец-то догнало всю такую неуловимую меня и разлилось по мышцам. Пару раз украдкой зевнув, я доела предложенный ломоть хлеба под убаюкивающие движения и смех женщин.

Пискнул таймер и труженицы кухни засуетились. Бросили тесто, чтобы переместиться ближе к печи и снять новую партию хлеба. Со мной на лавке остались только Марта да присевший рядом отец Аларик.

Странное пыхтение со стороны любопытной соседки привлекло мое внимание. Повернув голову, я с удивлением обнаружила, что к груди женщины хитрым образом привязан цветастый платок, в котором кряхтит и недовольно машет кулачками новорожденная кроха.