Книга Унисон наших сердец, страница 6 – Виолетта Иванова

В конце первого курса он вновь встретился с Оксаной. Они с парнями после занятий решили завалиться в клуб, выпить пива, оттянуться. Было шумно, весело. Егор сидел за барной стойкой, смотрел, как парни трясутся на танцполе. Вдруг почувствовал на своем плече чью-то руку, повернулся, готовый врезать желающему помешать его отдыху.

— Привет, — перед ним стояла Оксана, которая с любопытством рассматривала Егора. — А ты изменился.

— И что?

Он осмотрел ее — короткая юбка на грани приличия, облегающий ее грудь топ, вызывающий макияж. Егор смотрел на девушку, которой когда-то признался в любви, предлагал встречаться, а сейчас в его душе ничего не дрогнуло. Наоборот, рождалось ощущение брезгливости. Он стряхнул ее руку со своего плеча, которую она не торопилась убрать.

— Ну как что? — она нахмурила свои брови.

— Ну и что ты хочешь? — еще немного и он пошлет ее по дальнему адресу.

— Ну… может сходим куда-нибудь? — как-то неуверенно произнесла Оксана.

— Нет, мне это не интересно, — ответил он и отвернулся, поднял со стойки свой бокал с пивом, отпил.

— Егор, ты не узнал меня? — она не отходила, словно на что-то надеялась.

— Почему, узнал, — он пожал плечом. — Со зрением и памятью у меня пока что все отлично.

— Ну почему не хочешь встретиться?

— Не интересно. Ты мне не интересна.

Он поднялся и отошел от стойки. А потом махнул своим парням рукой и вышел из клуба. Он отошел к своей машине, сел за руль, прислушался к своим ощущениям. В груди было холодно и противно. Криво усмехнулся. Его первая мальчишеская любовь была слишком хорошим уроком.

* * *

Бабушка все никак не могла успокоиться, что ее внук так сильно изменился, не желает ходить с ней за ручку, смотреть томным взглядом на звезды, читать классическую литературу, а подстриг свои шикарные волосы, носит рваные джинсы. Каждую татуху она воспринимала, как личное оскорбление для себя и пила валокордин. После множественных неудачных попыток вернуть внука в «правильную» жизнь, она закрылась в своей комнате, выходя из нее только для того, чтобы испортить жизнь своему зятю, которого обвиняла в том, что именно он во всем виноват.

Когда Егор перешел на второй курс, родители объявили, что решили развестись. Он не стал выяснять причину такого решения, принял их выбор. Немного подумав, он решил остаться в доме отца, тем более что бабушку попросили вернуться в свою квартиру, так как своими истериками она достала Юрия Леонтьевича до печенок. Мать собрала вещи и уехала куда-то заграницу, отказавшись везти за собой мать, которая, потеряв объект воспитания в лице внука пыталась заняться воспитанием своей никчемной дочери.

Отец по-прежнему занимался своим бизнесом, надеялся, что сын, закончив институт, станет его преемником, дома бывал очень редко. Егор не горел желанием заниматься этим «купи-продайным» бизнесом, но отцу пока открыто не перечил, хорошо понимая, что живет на его деньги. Когда к концу второго курса отец сообщил, что собирается жениться во второй раз, Егор не стал возражать, тем более что Юрий Леонтьевич купил ему квартиру недалеко от института, чтобы сын не мешал его новому счастью.

В свою квартиру Егор никого не водил. Он и сам не знает почему, но это было место его уединения, его убежищем, где он мог быть самим собой, где его никто не начнет учить жизни и предъявлять претензии, не устроит бедлам, не завалит пустыми банками из-под пива и коробками из-под пиццы. Девушки, узнав, что у него есть своя квартира, откровенно напрашивались к нему в гости. Егор на это только усмехался и отвечал, что не любит гостей. С каждым годом он становился все более циничным, не подпуская к себе никого ближе, чем на «просто потрепаться за жизнь». С девчонками все было проще — ночь в съемном номере дешевой гостиницы и все.