Книга Унисон наших сердец, страница 5 – Виолетта Иванова

— Хватит, — перебил он пожилую женщину. — Я уже сказал — я никуда не пойду. У меня есть свои дела.

— Да какие у тебя дела? — она уже почти кричала.

Мать не стала дожидаться, чем закончится весь этот домашний концерт, взяла за ручку чемодан и покатила его в свою комнату.

— Надя, постой, — крикнула ей бабушка. — Ты должна сказать своему сыну…

— Я ничего не должна ему говорить. Он уже большой мальчик, — повернула голову Надежда. — Хватит делать из него тряпку.

Надежда и Егор разошлись по своим комнатам, а бабушка еще какое-то время стояла в холле и не могла понять, почему это ее любимый внучек так заговорил с ней.

С этого дня начался настоящий кошмар в их доме. Каждое утро бабушка выходила в кухню, где перед работой завтракал Юрий Леонтьевич, рыдала и требовала у него приказать Егору, чтобы внук слушался ее и делал то, что она говорит ему.

— Ираида Семеновна, прекрати, — рявкнул отец, когда ему наконец надоели ее истерики. — Ему уже пятнадцать, а ты вырастила из него тряпку. Хватит. Пусть он делает то, что обычно делают парни в его возрасте.

Бабушка приложила руку к сердцу, ушла в свою комнату пить лекарства. А Егор наконец вздохнул.

* * *

Когда начался новый учебный год, никто не узнавал Егора, когда он появился у школы на линейке. Короткая, почти под «ноль» стрижка, только на макушке короткий ежик темно-русых волос, простая белая рубашка с закатанными рукавами, кожаный браслет на руке, черные джинсы, кроссовки, кожаный рюкзак. И что-то появилось в его взгляде, от чего девчонки замирали, когда он смотрел на них. Почти сразу же они стали подходить к Егору, пытаясь понять, что же такое произошло с этим парнем, от которого у каждой учащалось биение сердца. Даже Марина, которая успела расстаться со «своим парнем», подошла к нему, что-то спросила. Но теперь Егор смотрел на всех девчонок новым взглядом, замечая, как они теперь заискивают перед ним, набиваясь в подружки. А что изменилось? Он остался тем же Егором, сыном Юрия Богданова. Его отец не стал богаче, не купил еще один дом или яхту. Его не привезли к школе на крутой тачке. Но почему-то девчонки бросали на него довольно нескромные взгляды.

С того дня все изменилось. Ни одной из них не удалось на столько приблизится к Егору, чтобы их могли назвать «парой».

«Женский» вопрос, который в последних классах вставал все острее, он решил довольно просто — с парнями из секции они гоняли в женское общежитие какого-то швейного училища, которое находилось недалеко от их спорткомплекса. И были еще поклонницы, которых на их соревнованиях было в достатке.

В институте с первых же дней Егор стал центром внимания девчонок, которые набивались в его подруги. Он смотрел на всех циничным взглядом, отпуская довольно неприличные шуточки на грани, но это им нравилось. Теперь он мало походил на того мальчика в отглаженном костюмчике. Черный лонгслив с каким-нибудь принтом в стиле «стим-панк», джинсы, кроссовки, кожаный браслет, короткая стрижка, презрительная улыбка. На руках и груди появились красивые татухи. Девчонки стреляли в него взглядами в надежде обратить на себя внимание. Более смелые и наглые сами подходили к нему, предлагая «дружбу в постели». Чаще он отказывался, прекрасно понимания, что не стоит давать кому-то повод считать, что он согласен стать «парой». Не было свиданий, подарков, цветов. Были короткие встречи где-нибудь в съемном номере близлежащей гостиницы или в укромном углу института. Если кто-то из девчонок начинал предъявлять ему претензии в том, что он после быстрого перепиха обязан стать ее парнем, Егор просто посылал «подругу» куда подальше.