Книга Призраки, любовь и прочие безумства, страница 39 – Джози Силвер

Бабушка заглядывает в одно из окошек в старой деревянной двери:

— Кто это?

— Дарклинги.

— Вообще-то, они Викки и Никки, – поправляет низкий голос, и мы оглядываемся.

Перед нами стоит Лео Дарк. На нем джинсы и старая футболка, и я тут же некстати вспоминаю, каким он был до того, как в нем проснулся ген суперзвездозадницы, и о том, как когда-то стягивала с него эту футболку.

— Прошу, скажи, что имена ненастоящие.

Я стараюсь его уколоть, чтобы не думать, как соблазнительно он смотрится без плаща. Я решила придерживаться этой линии защиты с тех пор, как мы перестали срывать друг с друга одежду.

— Лео, дорогой! – мурлычет бабушка, словно кошка в охоте, вытягивая вперед руки и заключая его в приветственные объятия.

Я мысленно помечаю себе поблагодарить ее потом за преданность.

— Эффектна, как прежде, Дайси. – Он подмигивает мне поверх ее плеча, и мои пальцы прямо сводит от желания ткнуть его в этот самый глаз. – Идем?

Он выпутывается из бабушкиных объятий и с шумом открывает дверь, чтобы все внутри знали о нашем прибытии. Значит, выхода нет. Я тяжело вздыхаю и следую за бабушкиной нефритово-зеленой спиной в костюме «Джуси кутюр».

— Вот и вы! – почти ликует мама, явно встречая подкрепление с огромным облегчением.

— Ты вернулся! – Викки и Никки отрывают взгляд от нетронутых тарелок с тортом и взирают на Лео как на мессию.

— Мне нужно было кое-что взять в машине. – Он достает бутылку шампанского и кладет ее бабушке в руки, унизанные кольцами. – А это вам, Сильвана. – Он вручает маме искусно упакованный букет роз.

Мама кладет розы на столешницу с улыбкой, которая не сочетается с ее раздутыми ноздрями и ядовитым блеском в глазах.

— Ох, благодарю, Лео. – Она отрезает кусочек торта и пододвигает к нему тарелку. – Что привело тебя в «Неугомонные духи»? Кажется, мы не виделись с того дня, как ты прожевал на обед сердце Мелоди и выплюнул его.

Я ошеломленно смотрю на нее, а близнецы в унисон ахают и со звоном роняют вилки на мамины тарелки – ее лучший фарфоровый сервиз. Не уверена, что они поняли метафору. Возможно, правда решили, что Лео способен на каннибализм, и это их явно завело.

— Уверен, мы оставили прошлое в прошлом, – говорит Лео, и его голос карамельно растекается по шрамам. – Я пришел подарить тебе кое-что, Мелоди, и пожелать удачи в твоем начинании.

Он достает из кармана маленький розовый сверток и протягивает мне.

— Что, предлагаешь перемирие? – Я разворачиваю слои бумаги и достаю маленькую серебряную подкову. – Или сообщаешь, что бросил охоту на привидений и решил стать кузнецом для мини-мини-пони?

— Перемирие. – Он пропускает мой сарказм мимо ушей и склоняет голову движением, которое, надо думать, находит благородным. – И просьба держаться подальше от Скарборо-хауса в пятницу. У нас прямой эфир.

Ах, так вот почему он пришел! Испугался, что я испорчу ему карьеру на утреннем шоу. Я кладу сверток на стол и грустно вздыхаю.

— И как у тебя все движется?

— Ужасно, – говорит Викки или Никки, а Никки или Викки скорбно качает головой и шепчет: – Жутко.

Лео сердито зыркает на них, отчего девицы мгновенно спохватываются и, похоже, вспоминают, на чьей они стороне.

— Ужасно… хорошо? – исправляется Викки или Никки, а Никки или Викки кивает и добавляет: – Жутко круто.