Книга Призраки, любовь и прочие безумства, страница 16 – Джози Силвер

Знаете, порой инстинктивно возникает неприязнь к человеку без видимых на то причин. Именно это я почувствовала к Доновану Скарборо. Он похож на банкира средних лет, с брюшком от частых ужинов с богатыми клиентами. На нем стильный костюм, красные подтяжки и туфли, блестящие почти так же, как холеное личико.

Резкий порыв ветра подхватывает полы плаща Лео, когда он поворачивается к камере и, обольстительно уставившись в объектив, называет дело чрезвычайно деликатным и приглашает зрителей присоединиться к нему в следующем выпуске, чтобы понаблюдать за тем, как он в прямом эфире войдет в дом и попытается найти источник привидений.

Я выключаю телевизор и взволнованно смотрю на Марину:

— Ты думаешь о том же, о чем и я?

— Что ради твоего же блага нужно убрать от тебя булочки нонны?

Подруга выдирает жестянку у меня из рук, и я печально посылаю выпечке воздушный поцелуй.

— Нет. – Я встаю и хватаю ключи от машины. – Что нам пора двигать на Бримсдейл-роуд.

— Поверить не могу, что ты за это заплатила!

На лице Марины отображается то же отвращение, что в голосе, когда она садится на пассажирское место машины, которую я купила для работы. Ладно, я, может, слегка приврала: не купила, а скорее вырвала фургон из пасти автодробилки. «Форд-транзит» семьдесят третьего года выпуска можно мягко назвать винтажным, но точнее его описывает выражение «груда ржавого металла». И все же я нахожу его очаровательным: чего ему недостает в запчастях, он восполняет выцветшим лимонно-белым шармом, по крайней мере, мне так кажется. Марина, однако, итальянка. Она из страны огненно-красных «феррари» и сексуальных белых «ламборгини»: при виде нашего средства передвижения у нее от потрясения чуть ноги не подкосились.

— Не понимаю, что тебе не нравится. – Я пристегиваю ремень безопасности и похлопываю исцарапанную деревянную панель – осторожно, чтобы она не развалилась. – Сзади достаточно места для вещей, а сиденья из натуральной кожи. Наверное.

Марина доказывает свою правоту без всяких слов – просто проводит накрашенным ногтем по разошедшемуся шву на коричневом сплошном сиденье. Я запихиваю торчащий из дыры поролон обратно и широко улыбаюсь:

— Она станет в миллион раз красивее с нашим логотипом на боку.

— У нас есть логотип?

— Пока нет, – отвечаю я, все еще радостная от возможности заполучить первую работу в Скарборо-хаусе. – Артур производит впечатление творческой натуры, утром первым делом поручу ему разработать логотип.

— Этот фургон сложно испортить, но у тебя получится, если доверишь его Артуру с баллончиками краски. – Марина опускает солнцезащитный козырек, чтобы поправить и так идеально наложенную красную помаду, и тяжело вздыхает при виде пыльной дыры там, где полагается быть зеркалу. – Я его распишу.

— Правда?

Прокрутив ключ в замке зажигания, я максимально вытягиваю подсос на карбюраторе, возвращая двигатель к жизни. Я надеялась, что Марина предложит перекрасить фургон, потому что она творит магию с красками, но лучше, если она будет считать идею своей собственной.

Она прищуривается, глядя на меня:

— Не думай, что можешь меня одурачить, Биттерсвит. Ты знала, как я отреагирую.

Я хохочу, и мы обе вскрикиваем от удивления, когда фургон за две секунды превращается из старичка в бодрячка и ракетой летит по Хай-стрит.