Книга Призраки, любовь и прочие безумства, страница 136 – Джози Силвер

— Ты не признался в убийстве, только чтобы держать меня в этом доме? – Дуглас чуть не смеется от вопиющего, изощренного абсурда. – Ты хоть понимаешь, какое это безумие?

Ллойд кипит, бушует и корчится, потому что больше ничего не может сделать. Он успешно оттягивал неизбежное, но, как и сказал Дуглас, спустя сто с лишним лет игра все-таки окончена. Он жутко хрипит, когда понимает это, и я собираюсь, чувствуя подступающее за миг до начала.

Он смотрит на меня, открыв рот, словно хочет сказать что-то еще, а потом внезапно и жестоко разрывается на миллион острых как бритва осколков. Такое порой случается. Резко и яростно, как будто злоба и ярость взрываются изнутри. Зрелище неприятное, поэтому я зажмуриваюсь.

Когда я вновь открываю глаза, Дуглас стоит рядом со мной.

— Вы как? В порядке?

Он разглядывает мое лицо, волнуясь за меня больше, чем за себя. Вполне понятно, почему его было так легко полюбить.

Я киваю, и по щеке катится одинокая слеза, потому что он тоже исчезает, только не так страшно, яростно и отвратительно. Его обнимает разноцветное сияние, теплое и приветливое, как будто он выходит в солнечных лучах, чтобы занять свое место на крикетном поле. Прямо перед тем, как окончательно исчезнуть, он касается пальцами тыльной стороны своей кисти и улыбается мне обворожительной улыбкой, которая когда-то давно покорила сердца всех девушек в городе, включая Мод.

Я повторяю его движение, и мне, может, только кажется, но я чувствую на руке его легкий поцелуй. На секунду закрыв глаза, проглатываю слезы в горле и поворачиваюсь к Айзеку.

— Остался я один, – говорит он с грустной улыбкой, и я смотрю на него с тяжелым сердцем.

— Верно. – Мне ужасно хочется взять его за руки и попрощаться как следует. – Счастливого пути, Айзек.

— Большое спасибо, Мелоди, спасибо за все, – глухо бормочет он. Или, может, говорит отчетливо, но исчезает так быстро, что я почти не слышу. Но ловлю последнее слово, прежде чем он растворяется: – Присцилла.

Уставившись в пустоту, которую Айзек оставил после себя, я отчаянно надеюсь, что он наконец обретет покой с Присциллой и их сыном Чарльзом Фредериком.

* * *

Полиция уезжает спустя добрых два часа. Прибыв на место происшествия, они обнаружили храпящего и окровавленного Донована Скарборо, хлопочущих вокруг Лео жутких близняшек, и Флетча, яростно строчащего что-то в блокноте и снимающего видео на телефон. Больше всего ему понравился кадр, где Донован замахивается на полицейского, который пытается привести его в чувство, и тот, где его увозят на заднем сиденье полицейской машины со включенными сиренами.

Вскоре после этого и Ричард с Джоджо уехали в местный отель, пообещав навестить нас через пару дней, когда мы все выспимся и придем в себя. Нож я вручила полиции и позже, без сомнения, дам подробные показания – не знаю, что с ним будет дальше. Тем временем судьба Скарборо-хауса пока неизвестна, но, в конце концов, не ради этого я работала. Мне было важно собрать воедино историю семьи, разорванную на части завистью и ложью, и сделать все, чтобы привести братьев Скарборо к необходимому завершению.

Как часто бывает в жизни, даже после смерти главное – это любовь.

* * *

Марина с Арти уходят и устало забираются в Бабу. Прежде чем последовать за ними, я поворачиваюсь к Флетчу.