Книга Дом на перекрёстке Времён. Мастер, страница 93 – Ирина Ульяненко

— Вот так можно. Но здесь останутся следы прежнего шва. А если оставить ширину, лучше изменить длину.

Женщина нахмурилась.

— Мне нужно к вечеру.

— К вечеру не успею. Могу закончить к понедельнику.

Анри едва заметно подался вперёд.

Я коснулась его рукава.

Он остановился.

Покупательница ещё немного поворчала, потом согласилась.

Адель записала заказ и назвала цену.

Когда женщина ушла, Анри выдохнул.

— Я бы тоже не обещал к вечеру.

— Я знаю, папа.

— Хотел сказать тебе.

— Ты уже почти сказал.

Они посмотрели друг на друга и улыбнулись.

Лида разрешила ему осмотреть образцы.

Через десять минут он уже забыл о машинах за окном.

Перебирал ткани, подносил к свету, сравнивал края. Названия некоторых волокон ему ничего не говорили. Он переспрашивал без стеснения.

Адель объясняла.

Иногда сама не знала ответа и шла смотреть этикетку.

— Вот эту ты использовала для карманов? — спросил он.

— Похожую. Здесь другая плотность.

Он кивнул.

Потом задержался возле стола, где лежала её работа.

Не трогал. Просто рассматривал.

Адель наблюдала за ним, делая вид, что убирает ножницы.

— Аккуратно, — сказал он наконец.

Она опустила голову, пряча улыбку.

Лида достала телефон.

— Давайте я вас сфотографирую.

Анри посмотрел на Адель.

Та взяла его под руку и поставила рядом с собой.

На снимке он получился очень серьёзным.

Дочь — счастливой.

Домой мы вернулись втроём.

Адель собиралась приготовить обед сама, но Сергей уже возился у плиты и никого туда не пускал.

— Праздничный день, — объяснил он. — У нас гость из другого века впервые инспектировал современную торговлю.

— Я не инспектировал, — возразил Анри.

Адель сняла пальто.

— Почти не инспектировал.

Он улыбнулся и достал из кармана маленький бумажный пакет.

Купил по дороге пуговицы. Долго выбирал и никак не мог поверить, сколько существует оттенков одного серого.

Пакет он отдал дочери.

— Для той блузки. Если подойдут.

Адель высыпала пуговицы на ладонь.

— Подойдут.

Потом поднялась к себе, чтобы убрать покупки.

Мы с Анри остались в гостиной.

Он устроился возле окна, а я принесла альбом с фотографиями сада. Ему хотелось увидеть, каким дом бывает летом.

Он медленно перелистывал страницы.

На одной остановился.

— Это дерево росло здесь и тогда.

— Яблоня?

— Нет, вот это. У забора.

Я наклонилась посмотреть.

В коридоре что-то негромко стукнуло.

Я подумала, что Адель уронила коробку.

Потом услышала женский голос:

— Екатерина?

Анри замер.

Жанна стояла возле двери в маленькую комнату.

На ней была лёгкая шаль. В руках — плетёная корзинка, прикрытая полотенцем.

Увидев меня, она улыбнулась.

— Я добралась. Не знала, получится ли сегодня.

Я подошла к ней.

— Жанна…

— Адель дома? Я привезла вишню. У нас в этом году…

Она посмотрела через моё плечо.

Улыбка исчезла.

Анри стоял в дверях гостиной.

Очень бледный.

Жанна медленно опустила корзинку на пол.

— Анри?

Он не ответил.

Она посмотрела на его волосы, на лицо, на руки, которыми он держался за дверной косяк.

— Но ты остался ждать меня.

Наверху послышались шаги Адели.

— Мама?

Жанна обернулась на её голос, потом снова посмотрела на Анри.

Я взяла её за руку.

— Какой у тебя сейчас год?

Она ответила не сразу:

— Тысяча восемьсот девяносто седьмой. Июль.

Адель остановилась на нижней ступеньке.

Я почувствовала, как похолодели пальцы Жанны.