Книга Дом на перекрёстке Времён. Мастер, страница 92 – Ирина Ульяненко

Он провёл пальцем по круглому пятну на крышке.

Открыл.

Сверху лежал кусочек ткани с неровными детскими стежками.

— Ты оставила.

— Конечно.

Он взял его, поднёс поближе к свету.

— Адель, здесь почти каждый второй стежок разной длины.

— Мне было семь.

— Тогда понятно, почему ты брала с меня плату печеньем.

Она рассмеялась.

Анри положил лоскут обратно.

Потом посмотрел на её тетрадь, на аккуратно сложенную ткань, на блузку, приготовленную к следующему рабочему дню.

— Завтра покажешь магазин?

— Если останешься.

Он кивнул.

— Хотел бы.

Я тихо вышла.

Внизу Сергей как раз наливал чай.

— Как они?

— Разговаривают.

Он подвинул ко мне чашку.

Через несколько минут сверху донёсся голос Адели:

— Папа, я знаю, где у меня лежат ножницы.

Потом — его ответ:

— Тогда почему ищешь уже пять минут?

Я улыбнулась.

Сергей поднял на меня глаза.

— Что?

— Ничего. Всё хорошо.

Утром Анри спустился раньше всех.

Когда я вошла на кухню, он стоял у кофеварки и внимательно её рассматривал.

— Не решаюсь трогать, — признался он.

— Сейчас покажу.

Он отступил, давая мне место.

— Вчера я думал, что больше всего меня поразят машины. Или свет. А сегодня проснулся и не понял, почему в доме так тепло, хотя никто не топил печь.

Я достала чашки.

— К хорошему быстро привыкаешь.

— Надеюсь.

На лестнице послышались шаги Адели.

Она вошла уже одетая, с сумкой через плечо.

— Я сегодня до обеда работаю. Приходите ближе к двенадцати.

Анри посмотрел на часы.

— А завтрак?

— По дороге возьму.

— Сядь хотя бы на пять минут.

Она открыла рот, собираясь возразить, потом увидела, что он уже придвинул ей чашку.

Села.

Сергей, появившийся следом, поставил на стол хлеб и масло.

— Вот теперь у меня есть союзник.

Адель посмотрела на нас троих.

— Я начинаю понимать, почему взрослые дети съезжают.

Анри улыбнулся.

Но чашку от неё не отодвинул.

До магазина мы пошли пешком.

Анри надел Сергеево пальто: из своего летнего дня он попал в наш холод и вчера почти не заметил этого.

На улице он сначала молчал.

Смотрел на машины, на витрины, на людей с маленькими предметами в руках. Однажды остановился, провожая взглядом женщину, которая разговаривала сама с собой.

Я показала на наушник в её ухе.

— Она говорит с кем-то по телефону.

Анри кивнул.

Через несколько шагов спросил:

— А как понять, что человек обращается к тебе?

— Иногда никак. Я до сих пор отвечаю чужим собеседникам.

Он засмеялся.

У магазина мы немного постояли.

Через стекло было видно Адель. Она сидела за столом и аккуратно размечала ткань.

Анри не сразу потянулся к двери.

— Можно просто войти?

— Это магазин.

— Да. Конечно.

Внутри нас встретила Лида.

Она узнала меня, потом посмотрела на Анри.

— Вы папа Адели?

Он выпрямился.

— Да. Анри Мерсье.

— Лида. Очень приятно. Она с утра про вас рассказывает.

Из-за стола донеслось:

— Не всё утро.

— Почти всё.

Адель подошла, поцеловала отца в щёку и вдруг смутилась.

Я видела, как ей хочется сразу показать ему всё: рабочее место, ножницы, полки, коробку с заказами.

Но в магазин вошла покупательница, и Адель повернулась к ней.

— Добрый день.

Анри отошёл вместе со мной к витрине.

Женщина принесла платье. Долго объясняла, что именно её не устраивает, меняла решение, снова просила сделать так, как сказала сначала.

Адель слушала.

Потом разложила платье и показала два варианта.