Книга Дом на перекрёстке Времён. Мастер, страница 76 – Ирина Ульяненко

— Только я не знаю, как написать остальное.

Лена вошла, когда мать закончила первую страницу.

Посмотрела на неё, потом на меня.

— Ты сказала?

Вера кивнула.

Лена села рядом.

— Я тоже напишу.

— Конечно, детка.

— Только дай мне чистый лист. На обороте твоего не хочу.

Эти простые слова почему-то помогли Вере. Она подвинула дочери бумагу и промокашку, поправила чернильницу.

Несколько минут они писали молча.

Леон стоял у окна. Я подошла к нему.

— Ты как?

Он пожал плечами.

— Думаю об Асе.

Я поняла.

О четырёх ночах, которые она ждала его, пока он строил диван в тысяча восемьсот шестьдесят четвёртом году.

И о том, что эти четыре ночи могли стать восемью годами.

Вера позвала меня, когда письмо было готово.

— Здесь всё написано. Пожалуйста, отдайте ему, когда он будет один.

Я убрала конверт в папку.

Лена протянула свой следом.

Он был толще материнского.

— Я рассказала, чем занимаюсь. И про учёбу. Он ведь ничего не знает.

— Отдам.

— И вот это.

Она вложила между страницами маленькую карточку — недавнюю фотографию, где стояла в пальто, держа под мышкой несколько книг.

— Чтобы не искал девочку с косами.

В этот момент я услышала голос Сергея. Казалось, он зовёт из соседней комнаты.

Я подняла голову.

Леон тоже услышал.

— Нам пора, — сказала я.

Лена шагнула к нам, но остановилась.

— А вы вернётесь?

— Мы попробуем.

Вера подошла проводить нас.

У самого дивана она коснулась моего рукава.

— Екатерина… Если он после письма не захочет меня видеть, я пойму.

Я посмотрела на неё.

Она с трудом договорила:

— Только попросите его всё равно встретиться с дочерью.

Дом встретил нас электрическим светом и запахом ужина.

Адель сразу встала с кресла.

Сергей посмотрел на наши лица.

— Нашли?

— Нашли, — ответила я.

Он выдохнул.

Но я ещё не успела раздеться, а уже снова достала папку.

Два письма лежали рядом.

Одно — от дочери, которая выросла без отца.

Другое — от женщины, которая дождалась известия о муже спустя четыре года после того, как вышла замуж снова.

Я осторожно положила их на стол.

Нам удалось найти Веру и Лену.

Теперь предстояло вернуться к Андре.

Я положила письма в верхний ящик стола и всю ночь думала о том, как достану их перед Андре.

Нельзя было начать с Лены, дать ему обрадоваться, а потом сообщить о Вере. Нельзя было пересказывать чужое письмо прежде, чем он сам его прочтёт.

Утром я сказала Сергею:

— Не знаю, как ему это отдать.

Он отложил нож, которым намазывал масло на хлеб.

— В руки, Катюш. А потом побыть рядом, если попросит.

Мы с Леоном попали в ноябрь того же 1864 года.

За окнами дома Валье лежал первый снег. Его было совсем немного — на голой земле, вдоль дорожек, на спинке садовой скамьи. В комнате горел камин, а на столе стояла тарелка с разрезанным яблоком.

Андре вошёл быстро.

Увидел нас и остановился у двери.

— Нашли?

— Да.

Он взялся за спинку стула.

— Обеих?

— Обеих. Они живы.

Несколько секунд он стоял неподвижно. Потом выдохнул, опустил голову и тихо засмеялся — от облегчения, от невозможности сразу поверить.

Я достала папку.

— Только там прошло больше времени, чем мы рассчитывали.

Он поднял глаза.

— Сколько?

— Восемь лет. Мы встретили их в тысяча девятьсот тридцать восьмом году.

Его пальцы сжались на спинке стула.

Я положила на стол два конверта.