Книга Дом на перекрёстке Времён. Мастер, страница 24 – Ирина Ульяненко

Та самая фотография: велосипед, шлем под мышкой, щель на месте выпавшего зуба. Под ней — дата, приметы, номер телефона.

— Последнее, — сказала Марина. — В магазине за кассой висело. Продавщица сняла и отдала мне.

Я не знала, что ответить.

На фотографии был мальчик, которого мы теперь хорошо знали. Он любил рисовать котов, не сразу доверял взрослым и всегда проверял, остался ли кто-нибудь рядом.

Марина свернула объявление обратно.

— Выбросить не могу.

— Не выбрасывай.

— А хранить тоже тяжело.

Из сада донёсся смех Тима. Они с Сергеем пытались прикрутить расшатавшуюся доску на скамейке. Тим держал коробку с шурупами и считал себя главным помощником.

Марина прислушалась. Потом убрала листок в сумку.

— Пока пусть полежит.

Дом постепенно возвращался к обычной жизни.

Леон снова работал в своей мастерской. Ася приехала с дорожной сумкой и собрала вещи, которые за время ожидания успели расселиться по нашим шкафам.

Дочка Леона не хотела уезжать.

— У вас комнат больше, — объяснила она. — Можно долго прятаться.

Ася встретилась со мной взглядом.

— Только договариваться, где играете, — сказала я.

Девочка кивнула и побежала за Тимом.

Я услышала, как он остановил её в коридоре:

— Вот туда нельзя.

— Почему?

Тим немного помолчал.

— Там легко потеряться.

Она не стала спорить.

Я стояла на кухне с мокрой тарелкой в руках. По голосу Тима было ясно: он не пугал девочку, не придумывал игру. Просто предупреждал.

Вечером, когда гости уехали, я рассказала об этом Сергею.

Он вытер стол, повесил полотенце и сел напротив.

— Мы не можем сделать так, чтобы ничего не произошло.

— Знаю.

— Но можем помочь ему снова почувствовать себя здесь спокойно.

Я посмотрела в сторону коридора.

— А всем остальным?

Сергей не ответил сразу.

Потом сказал:

— Нам тоже.

Разговор о доме начался с крана.

На кухне опять капало. Сергей принёс инструменты, разобрал смеситель и обнаружил, что нужную деталь придётся покупать.

— Завтра съезжу, — сказал он.

Я стояла рядом, подсвечивая фонариком.

Он попробовал подняться с пола, поморщился и попросил подать руку.

Ничего страшного не случилось. Он просто долго сидел неудобно.

Но я вдруг увидела нас со стороны: двоих людей в большом старом доме, где нужно чинить краны, следить за крышей, отвечать на письма и иногда открывать дверь тем, кто потерял целое столетие.

— Серёж.

— Что?

— А потом кто?

Он понял сразу.

Сел на край стула, не выпуская гаечного ключа.

— Не знаю.

Мне стало легче оттого, что он не назвал Леона.

За последние недели я слишком часто ловила себя на этой мысли. Леон знал дом с детства. Сделал диван. Вернулся за Тимом. Кому ещё доверить всё это?

Будто его согласие уже прилагалось к вырезанной на дубе звезде.

— Надо поговорить, — сказала я.

— Надо. Только не так, словно мы уже всё решили.

В воскресенье мы позвали Леона и Асю на ужин.

Первые полчаса я никак не могла начать. Спрашивала о работе, подкладывала салат, тянулась за тарелками, хотя гости ещё не доели.

Наконец Ася остановила мою руку.

— Катя, что случилось?

Я поставила блюдо на стол.

— Мы хотим поговорить о доме.

Леон посмотрел на Сергея.

— Что-то с крышей?

— С крышей пока всё хорошо.

Я рассказала о кране. О том, что мы не становимся моложе. О папках, которые лежат в разных комнатах, о предупреждениях, понятных нам только потому, что мы помним, когда и зачем их записывали.