Книга Машка Попова. Первый курс, страница 220 – Ирина Ульяненко

Её отец, Виктор Павлович Соколов, наблюдал за происходящим из кресла. — Лера. — Что, пап? — Ты сейчас диван до дыр отполируешь. Она возмущённо повернулась. — ПАП! Он улыбнулся. — Я просто интересуюсь, куда ты собираешься положить четвёртую подушку. Лера посмотрела на руки. Действительно. Она держала уже четвёртую. Медленно опустила её. И тяжело вздохнула. Отец отложил газету. — Доченька, ты чего так волнуешься? — Потому что Никита впервые придёт к нам домой! — Ну и прекрасно. — Пап, только не задавай ему странных вопросов. Виктор Павлович удивился. — Каких? Лера прищурилась. — Например, сколько он зарабатывает. — Я не собирался. — Или когда жениться будет. Отец задумался. Лера побледнела. — ПАП! Он расхохотался. — Лерочка, я шучу! Она подозрительно посмотрела на него. — Обещаешь? — Обещаю. Потом добавил: — Спрошу только, почему он решил связаться с нашей семьёй. Лера схватила подушку. — ПА-А-АП! Звонок раздался ровно в пять. Лера вздрогнула так сильно, что едва не уронила телефон. Мама вышла из кухни. Папа поднялся. А девушка бросилась к двери. Открыла. И увидела Никиту. В тёмных брюках. В светлом джемпере. С цветами. И с такой улыбкой, что все волнения на секунду исчезли. — Привет, — сказал он. Лера улыбнулась. — Привет. Они обнялись. Крепко. Очень. Потом Никита поцеловал её в щёку. И тихо прошептал: — Соскучился. Лера прижалась к нему. — Я тоже. Из глубины квартиры раздался голос папы: — ЛЕРОЧКА! А МОЛОДОГО ЧЕЛОВЕКА В ДОМ ПУСКАТЬ БУДЕМ?! Она закрыла глаза. — Господи… Никита рассмеялся. — Кажется, нас ждут. Знакомство началось вполне прилично. Никита подарил цветы. Поздоровался. Представился. Мама улыбалась. Отец внимательно рассматривал гостя. Но не подозрительно. Скорее с любопытством. — Значит, вы архитектор? — спросил Виктор Павлович, когда все прошли в гостиную. — Пока студент, — ответил Никита. — Учусь и сейчас прохожу стажировку в проектном бюро. — В Петербурге? — Да. — Хороший город. Никита улыбнулся. — Очень. Отец кивнул. — И чем занимаетесь? Никита начал рассказывать. Про чертежи. Про макеты. Про проекты общественных пространств. Про то, как важно продумывать не только внешний вид здания, но и то, насколько удобно людям будет им пользоваться. Виктор Павлович слушал всё внимательнее. Потом неожиданно спросил: — А вот скажите, молодой человек, почему современные дома иногда делают такими красивыми, что жить в них невозможно? Лера замерла. Вот. Началось. Но Никита рассмеялся. — Хороший вопрос. Красивое изображение проекта ещё не гарантирует, что здание будет удобным. Поэтому нужно учитывать реальные потребности людей, инженерные решения, доступность и эксплуатацию. Отец довольно кивнул. — Вот! Наконец-то слышу разумные слова! Лера облегчённо выдохнула. Похоже, первый экзамен Никита прошёл. За ужином разговор пошёл легче. Мама расспрашивала Никиту о семье. О Петербурге. О его планах. Лера постепенно расслабилась. Даже начала смеяться. Особенно когда отец рассказал историю о том, как однажды решил самостоятельно переставить кухонную дверь. — Я всё рассчитал! — гордо объявил Виктор Павлович. Мама посмотрела на него. — Конечно, дорогой. Никита заинтересовался. — И что получилось? Отец помолчал.

Потом совершенно серьёзно ответил: — Дверь открывалась в другую сторону. Лера нахмурилась. — Пап, она вообще не открывалась! Мама расхохоталась. — Потому что он поставил петли неправильно! Никита попытался сохранить серьёзное лицо. Не получилось. Он захохотал. Виктор Павлович довольно кивнул. — Вот поэтому архитекторам и надо хорошо учиться. Потом разговор неожиданно свернул на детство. Лера сразу напряглась. Мама рассказывала, как дочь в пять лет решила стать балериной. Потом певицей. Потом ветеринаром. Потом снова балериной. А затем неожиданно заинтересовалась медициной. — Она даже игрушкам операции делала, — улыбнулась мама. Лера возмущённо подняла голову. — МАМ! Никита заинтересовался. — Правда? Мама кивнула. — Конечно. Однажды зашила плюшевому медведю лапу. Лера покраснела. — Мам, он был порван! — Да, доченька. Ты очень переживала. Никита улыбнулся. — Это похоже на тебя. Она удивилась. — Почему? Он осторожно взял её за руку. — Потому что ты всегда хочешь помочь, если кому-то плохо. Лера замолчала. Посмотрела на него. И неожиданно почувствовала, что щёки становятся горячими. Мама улыбнулась. А папа довольно откашлялся. — Хорошо сказано, молодой человек. Но потом случилось непоправимое. Точнее, почти случилось. После ужина Виктор Павлович решил показать Никите старую семейную видеокамеру. Он коллекционировал разные технические вещи и очень гордился своей способностью сохранять старые записи. — Представляете, — сказал он, — я даже кассеты с детских праздников перенёс в цифровой формат! Лера замерла. Очень медленно повернулась. — Пап… Отец довольно улыбнулся. — Что? — Какие кассеты? — Ну все! Никита заинтересованно посмотрел на большую полку с дисками. — Здорово. Наверное, столько воспоминаний. Виктор Павлович кивнул. — Конечно! Вот, например, Лерин утренник… Лера вскочила. — ПАП! Он остановился. Посмотрел на дочь. И неожиданно понял. — А-а-а… Наступила тишина. Мама осторожно произнесла: — Витя, Лера не хочет показывать эти записи. Отец посмотрел на дочь. Потом на Никиту. И кивнул. — Хорошо. Не будем. Лера облегчённо выдохнула. Но именно в этот момент Никита совершенно искренне спросил: — А что там такого страшного? Лера медленно повернулась. Посмотрела на него. И очень тихо ответила: — Курица. Никита моргнул. — Какая курица? Отец закашлялся. Мама отвернулась. Лера закрыла глаза. А потом поняла, что отступать уже поздно. — Я в детском саду играла курицу. Никита несколько секунд молчал. Потом осторожно произнёс: — Лер… Она напряглась. — Что? Он улыбнулся. — А я однажды играл морковку. Наступила тишина. Лера медленно открыла глаза. — Чего?! Никита совершенно серьёзно кивнул. — Морковку. Отец перестал кашлять. Мама удивлённо подняла брови. А Лера смотрела на парня так, словно он только что признался в государственной измене. — В КАКОМ СМЫСЛЕ МОРКОВКУ?! Никита рассмеялся. — На осеннем празднике. Мне сделали оранжевый костюм и огромный зелёный хвост на голове. Лера схватилась за живот. — ГОСПОДИ! Он улыбнулся. — Причём я должен был стоять на сцене и рассказывать стихотворение. — И?! — А я забыл слова. Лера уже хохотала. — И ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ?! Никита задумчиво произнёс: — Сказал: «Я морковка, я расту. Всё».