Книга Машка Попова. Первый курс, страница 219 – Ирина Ульяненко

Лера Соколова считала себя современной, самостоятельной и вполне взрослой девушкой. Ей было девятнадцать лет. Она училась в медицинском университете. Умела пользоваться микроскопом. Могла объяснить строение эпителиальной ткани. И совершенно спокойно представляла своё будущее в пластической хирургии. Никите всё-таки удалось вырваться на выходные из Петербурга, где он проходил стажировку. И сегодня его ждало первое знакомство с Лериными родителями. Но всё это не имело никакого значения, когда в субботу утром её мама достала с антресолей старую видеокассету. — Мамочка, — осторожно произнесла Лера, — а зачем тебе это? Мама стояла посреди гостиной с коробкой в руках. На коробке было написано: «ЛЕРОЧКА. НОВОГОДНИЙ УТРЕННИК. 2012 ГОД». Мама улыбнулась. — Хочу Никите показать. Лера медленно побледнела. — Что?! — Как ты в детстве выступала. — МАМА! — Что? — НЕТ! Мама удивилась. — Почему? Лера посмотрела на кассету так, словно внутри лежали документы, способные уничтожить её репутацию. — Потому что мне тогда было пять лет! — Ну и что? Ты была такая хорошенькая! — Я БЫЛА КУРИЦЕЙ! Мама довольно улыбнулась. — Вот именно! Лера закрыла лицо ладонями. На записи действительно был запечатлён тот самый новогодний утренник. И тот самый костюм. Жёлтые колготки. Пушистые крылышки. Огромный красный гребешок. И маленькая Лерочка, которая должна была выйти на сцену, прокудахтать четыре раза и исполнить танец домашних птиц. Но всё пошло не по плану. Потому что пятилетняя Лера категорически отказалась кудахтать. Вместо этого она вышла на середину сцены и громко объявила: — Я НЕ КУРИЦА! Я ПРИНЦЕССА! После чего сняла гребешок. Бросила его в зал. И потребовала корону. Родители аплодировали. Воспитательница плакала от смеха. А оператор, которым был Лерин папа, снимал всё до последней секунды. Теперь спустя много лет именно эти кадры грозили разрушить романтическую жизнь его дочери. Лера немедленно позвонила Машке. Та ответила сонным голосом: — Алло… — МАШКА! КАТАСТРОФА! — Лер, если Никита передумал приезжать, я сейчас… — ОН ПРИЕХАЛ! Машка оживилась. — Ну и прекрасно! — НЕТ, НЕ ПРЕКРАСНО! — Почему?! — МАМА ДОСТАЛА КУРИЦУ! Наступила тишина. Потом Машка осторожно спросила: — Живую? — ВИДЕО! Ещё пауза. И наконец из телефона донёсся такой хохот, что Лера отодвинула его от уха. — МАШКА! — Прости! — выдавила подруга. — Я просто представила, что твоя мама вышла из кладовки с настоящей курицей! — МНЕ НЕ СМЕШНО! Машка попыталась успокоиться. — Ладно, рассказывай. Лера рассказала. Про кассету. Про костюм. Про корону. И про то, что родители собираются показать всё Никите во время ужина. Машка некоторое время молчала. А потом совершенно серьёзно произнесла: — Лер, ситуация сложная. — ВОТ! — Но решаемая. — КАК?! — Нужно вести переговоры. Лера нахмурилась. — С мамой? — Да. — И что сказать? Машка задумалась. — Что ты уже взрослая и сама решишь, какие детские фотографии и видео показывать своему парню. Лера помолчала. — А если мама обидится? — Тогда объясни, что любишь её, но не хочешь устраивать Никите экскурсию по своему позору. Подруга вздохнула. — Легко тебе говорить.

Машка неожиданно ответила: — Лер, моя семья однажды показала Денису фотографию, где я в семь лет лечу Андрея от хронической глупости. А его мама продемонстрировала мне снимок Дениса на горшке. Лера замерла. Потом захохотала. — НА ГОРШКЕ?! — С книжкой. — ГОСПОДИ! — Вот именно. Так что поверь, я знаю, о чём говорю. К обеду Лера успела трижды переодеться. Сначала выбрала голубое платье. Потом решила, что выглядит слишком нарядно. Надела джинсы. Посмотрела в зеркало. Решила, что теперь выглядит так, словно собралась выносить мусор. Вернулась к платью. Потом снова сняла его. В конце концов остановилась на светлых брюках и мягком розовом свитере. Выглядела прекрасно. Но всё равно была недовольна. — Мам! Из кухни ответили: — Что? — А если Никите не понравится? Мама появилась в дверях. Осмотрела дочь. Потом улыбнулась. — Лерочка, если ты ему нравишься, то вряд ли всё испортит цвет свитера. Лера задумалась. Это звучало разумно. Подозрительно разумно для матери, которая хранила доказательства её куриного прошлого. — Мам… — Что? — Давай всё-таки не будем показывать видео. Мама остановилась. Посмотрела на дочь. — Почему ты так боишься? Лера вздохнула. — Потому что хочу, чтобы он увидел меня взрослой. Мама некоторое время молчала. Потом неожиданно улыбнулась. — Доченька, он ведь уже тебя знает. — Ну да… — И любит не за то, что у тебя никогда не было смешного детства. Лера опустила глаза. Мама подошла ближе. Обняла её. — Но если ты не хочешь показывать, не будем. Лера удивлённо подняла голову. — Правда? — Конечно. Она облегчённо выдохнула. Почти счастливо. И тут мама добавила: — Хотя там очень смешно, как ты гребешком в воспитательницу попала. — МАМА! Тем временем Никита Соколов стоял возле цветочного магазина и пытался выбрать букет. Он уже двадцать минут рассматривал розы. Тюльпаны. Хризантемы. Какие-то маленькие белые цветы, название которых продавщица произнесла так быстро, что Никита не решился переспросить. В конце концов он купил красивый букет для Лериной мамы. И небольшой — для самой Леры. Потом посмотрел на часы. До встречи оставалось сорок минут. Он достал телефон. Написал Денису. Никита: «Ты знакомился с родителями Машки. Как всё прошло?» Ответ пришёл почти сразу. Денис: «Отлично». Никита облегчённо улыбнулся. Но через секунду появилось второе сообщение. Денис: «Только её брат пытался заключить рекламный контракт с нашим котом». Никита остановился. Перечитал. Потом медленно написал: «Чего?» Денис ответил: «Долго объяснять. Главное — будь собой». Никита задумался. Потом написал: «А если её отец начнёт спрашивать про мои намерения?» Ответ: «Говори правду». Никита вздохнул. Вот это и было самое страшное. Потому что его намерения были вполне серьёзными. Он любил Леру. Хотел продолжать отношения. И надеялся, что стажировка в Петербурге не станет для них испытанием, которое они не смогут выдержать. Но произнести всё это перед незнакомым отцом… Было гораздо сложнее, чем защитить архитектурный проект. К пяти вечера Лера окончательно потеряла способность спокойно сидеть. Она ходила по гостиной. Поправляла подушки. Проверяла телефон. Заглядывала в окно. Потом снова поправляла подушки.