Книга Прости, что предал, страница 24 – Лу Берри

Прочистив горло, я снова заговорил.

— Ты была права. Во всем. Я злился на тебя за то, что ты хотела чего-то большего, чем жизнь домохозяйки. За то, что не возилась со мной, как моя мама. Не любила меня больше детей, больше себя самой. Я пытался найти все это в Оле, пытался сделать её тобой, но – не помогло. И я только теперь осознаю, Ань… что это все мне и не было на самом деле нужно. И наш брак давно рухнул бы, если бы ты была, как моя мама. Если бы сидела дома и нам даже нечего было бы обсудить, кроме детей. Послушай, я ужасно себя повёл и так же ужасно об этом жалею. Прошу тебя… дай мне шанс. Давай все заново начнём. Мы ведь нужны друг другу…

Я выпалил все это на одном дыхании и замер, ожидая её ответа, как приговора.

Она насмешливо выгнула бровь.

— Нужны друг другу? Да нет, Сема. Я совсем не скучаю по твоим разбросанным везде носкам, стирке твоих трусов и прочим радостям твоего присутствия в доме.

— Послушай, я исправлюсь, если это все, что тебя волнует…

— Не все. Того, какому стрессу ты подверг наших детей, я никогда не забуду. Как и того, что ты годами ложился со мной в постель после другой женщины. И того, что оказался таким малодушным и подлым, способным мстить через детей. Твоих детей! Знаешь, я могу тебе сказать спасибо за то, что изменил. За то, что я окончательно поняла, насколько ты мне не соответствуешь. За то, что за эти две недели окончательно поняла – я могу жить без тебя. И буду.

Она говорила спокойно, не повышая голоса. Но каждое её слово било мне в голову молотом. Разбивало все надежды.

— Я тебя люблю, - произнес беспомощно, уже зная – это не поможет.

Но это правда.

— С такой любовью врагов не надо, - ответила она ровным голосом.

И это поставило точку.

— Я тебя понял, - произнес глухо и развернулся к выходу.

И только теперь заметил две мордашки, выглядывавшие из-за двери гостиной.

Снова я думал только о себе. О том, как мне плохо. О том, как мне нужно получить прощение жены…

А дети? Каково было им все это время?.. Что они обо мне теперь думали, что чувствовали?..

Когда я подошёл ближе, Лиза сразу отпрянула. Боялась?.. Ненавидела?.. От этой мысли стало тошно, стало больно.

А Дима остался стоять на месте. Будто чего-то от меня ждал. И я вдруг испугался, что его разочарую.

— Простите меня, - только и сумел сказать. – Я очень плохо с вами поступил. У меня нет оправдания, нет объяснения. Но я очень жалею, мне очень стыдно…

— Уходи, - проговорила решительно дочь. – Ты противный, как твоя тётка!

— Уйду, - согласился я, - но вернусь, чтобы вам показать – я могу быть хорошим папой.

Могу ведь?.. Я и сам в это до конца не верил. Но дав дочке обещание – словно поставил точку невозврата.

Я быстро, неловко обнял сына. Лизу обнять не сумел – она оттолкнула…

И мне только и осталось, что уйти.

Оказавшись снова в машине, я ещё не знал, куда поеду.

Знал другое – к матери ни за что не вернусь. И к Оле с её липкой, чокнутой любовью – тоже.

Мне предстояло наконец научиться жить иначе.

И попытаться стать тем, кого не будут стыдиться и ненавидеть родные дети.

Такая вот простая на словах и такая сложная на деле цель на жизнь…