Книга Прости, что предал, страница 23 – Лу Берри

— Это я сожгла свой дом, все свое прошлое! Хотела, чтобы ты испугался за меня, чтобы немедленно приехал, чтобы понял, кто тебе по-настоящему дорог! Чтобы больше не ушёл, чтобы у нас с тобой появился свой, новый дом…

А я поселил её у матери. И так и не ушёл от жены. Какое, наверно, для неё разочарование.

— Ну и дура, - выплюнул с отвращением.

И просто вышел прочь.

Подхватил в прихожей куртку, толкнул дверь и вырвался из этого ада наружу…

Ледяной воздух обжег горло, заполнил собой лёгкие, но дышать стало парадоксально легче.

Я открыл ворота, сел за руль машины и уехал, не оглядываясь.

Кружил по городу не один час.

Безо всякой цели, без понимания, что дальше делать.

Пытался затеряться в заснеженных путях, дорожных знаках, шелесте шин, нервном гудении нетерпеливых водил…

И не мог.

Просто чувствовал, что не сделал что-то важное. И что не смогу найти покой, пока не совершу этот шаг.

Всего лишь шаг к дому. А казалось – в пропасть.

Подъехав к нашему жилому комплексу, долго стоял во дворе. Перебирал в голове заезженные фразы, жонглировал словами, а того, что нужно, отыскать не мог.

Универсальных признаний, которые смогут повлиять на жену, заставить её простить.

Заставить…

Всю нашу жизнь я пытался её заставить – прислуживать, пресмыкаться, любить меня больше, чем себя и детей.

А надо было дать свободу. Я ведь давно её такой счастливой не видел, как в тот день, когда она открыла свой салон…

И мне бы радоваться за неё, гордиться ею, быть благодарным за все, что прожили, пережили, пронесли вместе сквозь года…

За то, что вела всю мою бухгалтерию, когда я только начинал свое дело, ночами сидела над документами, почти не спала. Уберегла от миллиона ошибок, подсказала тысячи решений. Помогала строить, а я сам стремился лишь рушить.

Её. Наш брак. Свою жизнь.

И добился успеха.

Во рту стало сухо. Что, если она меня даже слушать не станет?..

Страшно.

Больно.

Горько.

Но и прятаться вечно тоже невозможно.

Я набрал в грудь воздуха и вышел из машины.

Сердце колотилось где-то в горле, пока ждал, когда откроется на мой звонок дверь. Откроется ли вообще?..

Замки были сменены – открыть сам я бы не смог. Аня ясно давала понять, что меня здесь не ждут.

Наконец я различил шаги, приближающиеся к двери. Забыл даже, как дышать…

— Ань, - позвал жалобно, боясь, что она не пустит.

И дверь распахнулась.

Жена стояла на пороге в своей простой домашней одежде – удобных штанах, худи с коротким рукавом, но казалась мне сейчас прекраснее всех на свете. Такая родная, такая любимая картинка…

— Что тебе нужно? – произнесла она равнодушно. – Вещи твои я уже отправила к твоей маме. Не благодари.

— Я дерьмо, - выдохнул в ответ прямо и честно. – Прости меня, родная, я такое дерьмо. Сделал все, чтобы ты меня ненавидела, хотя больше всего на свете хотел твоей любви.

Она моргнула. Это простое, бескомпромиссное признание застало её врасплох.

— Можно войду? – попросил робко.

Она с сомнением нахмурилась.

— Не уверена, что тебя стоит пускать.

— Клянусь, я с миром. Я просто хочу поговорить.

Те несколько секунд, что она думала, показались мне вечностью.

Но наконец она кивнула.

Я вошёл внутрь, закрыл за собой дверь и последовал за ней на кухню.

Огляделся с тоской – все кругом напоминало о временах, которые, оказывается, были такими счастливыми…