Книга Пожалеешь, что предал, страница 40 – Лу Берри

— Я знаю, что виноват, — проговорил размеренно, глядя жене в глаза. — Но не волнуйся, ты ничего больше не услышишь ни об Анжеле, ни о ее ребёнке…

Аля презрительно вздернула верхнюю губу.

— Вообще-то это даже пугает.

— Почему?

— Потому что ты говоришь о живых людях так, словно собираешься стереть их ластиком.

Я замолчал. Она была права. Опять.

До меня вдруг дошло, как мои слова прозвучали со стороны.

Две недели назад я пытался вычеркнуть из собственной жизни жену и дочь. Сегодня говорил так об Анжеле и ещё не родившемся ребёнке…

Но сейчас мне отчаянно хотелось лишь одного — чтобы Аля перестала смотреть на меня как на человека, от которого в любую секунду можно ждать нового удара.

Я не знал пока, как разгрести всё, что натворил. Не представлял, что будет дальше с Анжелой, с ребёнком, со мной самим.

Знал только одно.

Я больше не позволю отнять у меня Алю и Аглаю. И сам от них не откажусь. Никогда.

Мой палец отпустил её прядь и соскользнул на щёку.

Аля напряглась.

Я провёл по её коже самыми кончиками пальцев, почти боясь прикоснуться смелее. После двух недель, когда мне казалось, что это лицо я теперь смогу видеть только на фотографиях, даже такое простое прикосновение отзывалось внутри чем-то почти болезненным, щемящим.

Она резко отвернулась. Я убрал руку и попросил…

— Тогда скажи, что мне сделать, чтобы тебе было спокойно. Чтобы ты простила. Я сделаю всё.

Аля прищурилась.

— Прямо всё?

Я кивнул.

Несколько секунд она молча смотрела на меня, и постепенно в её глазах разгоралось нечто такое, что должно было сразу меня насторожить.

А потом она усмехнулась.

— Тогда пошли. Крёстной давно пора переставить уличный туалет.

Я шагнул было к дому, но после этих слов застыл.

— Туалет?.. — переспросил глупо.

— Ну да, — невозмутимо подтвердила она. — Такой маленький деревянный домик с ямой внизу. Неужели никогда не видел?

Я молча смотрел на неё.

Уголки её губ дрогнули.

Она наслаждалась.

Откровенно, беззастенчиво наслаждалась каждой секундой происходящего.

В памяти моментально всплыли собственные слова на вокзале. Моё высокомерие. Рассуждения о том, что Аля не соответствует моему уровню…

Кажется, жена нашла идеальный способ наказать меня за все это.

— Ну что? — Аля склонила голову набок. — Морально ты уже вывалялся в дерьме, Петя, а физически готов?

Отступить сейчас означало собственноручно доказать ей, что все мои громкие слова стоят ровно столько же, сколько стоили раньше.

Я посмотрел на неё и неожиданно улыбнулся. Мне даже нравилось видеть её такой. Нравился лукавый блеск её янтарных глаз — какие у неё, оказывается, красивые были глаза! Нравилась даже эта улыбка, что не предвещала мне ничего хорошего.

Пусть издевается. Пусть мстит. Если это поможет ей выплеснуть хотя бы часть той боли, которую я причинил — переживу. Стерплю. Сделаю все, что она только захочет.

— Показывай свой туалет.

Я решительно закатал рукава рубашки и шагнул к дому.

После двух недель, когда я был готов отдать что угодно только за возможность ещё раз увидеть своих родных живыми, перспектива возиться с уличным туалетом действительно не пугала.

Меня вообще не пугали никакие испытания.

Главное, что теперь мне было ради кого все это терпеть.

Я никогда не думал, что однажды буду стоять посреди чужого двора с лопатой в руках и копать яму для нового уличного туалета. Тем более — добровольно. Тем более — после того, как последние несколько лет считал физический труд чем-то, для чего существуют специально обученные люди.