Книга Пожалеешь, что предал, страница 32 – Лу Берри

Он смотрел на меня так, словно увидел привидение.

За восемь лет брака я видела его разным. Злым, счастливым, уставшим, раздражённым, весёлым. Видела, как он переживал первые неудачи в бизнесе и как радовался первым большим деньгам. Видела, как его глаза светятся нежностью и как их сковывает ледяной холод.

Но таким не видела никогда.

На его лице одно за другим сменялись неверие, потрясение, растерянность и какая-то почти болезненная радость.

Он сделал первый шаг. Потом второй.

Шёл к открытым воротам медленно, осторожно, не сводя с меня глаз, словно каждым новым шагом проверял, не исчезну ли я.

— Аля?.. — донёсся до меня его голос.

Я невольно отступила.

И, кажется, именно это движение окончательно убедило его, что перед ним действительно я.

— Аля!

Он резко сорвался с места и побежал ко мне.

Я испуганно отшатнулась, совершенно не понимая, что происходит.

— Что ты…

Договорить не успела.

Он взлетел вверх по ступенькам и порывисто обнял меня.

Так крепко, что стало больно.

Я задохнулась, упёрлась ладонями ему в грудь, пытаясь отстраниться, но Петя словно вообще не замечал моего сопротивления. Он прижимал меня к себе обеими руками, лихорадочно гладил по волосам, плечам, спине, будто хотел убедиться, что я настоящая.

Что живая.

— Господи… — выдохнул он мне в волосы. — Мышка… Господи, Мышка…

Я оцепенела.

Что с ним?

Его трясло.

По-настоящему трясло, и это окончательно выбило меня из колеи.

Последний раз я видела Петю на вокзале. Холодного, злого, безжалостного. Бесконечно далёкого и чужого.

А теперь этот же человек держал меня в своих объятиях так, словно только что получил обратно самое дорогое, что у него когда-либо было.

— Пусти меня, — выдохнула я, снова пытаясь оттолкнуть его. — Петя, ты делаешь мне больно!

Он немного ослабил объятия, но не отпустил.

Отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть мне в лицо.

Его глаза лихорадочно блестели.

— Я думал, что больше никогда тебя не увижу, — проговорил он срывающимся голосом. — Никогда, понимаешь?!

Я смотрела на него в полном недоумении.

— Что ты несёшь?

Он словно не услышал.

Его поразительно холодные ладони легли на мои щёки, и я резко дёрнула головой, пытаясь освободиться, стряхнуть с себя его прикосновение.

— Зачем ты так со мной?! — прохрипел он отчаянно. — Ненавижу тебя! Ненавижу за то, что едва не сошёл с ума!

Я окончательно перестала понимать происходящее.

Он сам выставил нас с Аглаей на вокзале. Сам потребовал, чтобы мы исчезли.

А теперь стоял передо мной бледный, осунувшийся, с каким-то совершенно безумным выражением лица и обвинял в том, что едва не сошёл с ума?

— Ненавижу… но ещё сильнее — люблю, — вдруг выдохнул он.

У меня перехватило дыхание.

Петя смотрел прямо мне в глаза, будто кроме нас двоих во всем мире больше никого не существовало.

— Я так тебя, оказывается, люблю, Мышка…

Последние слова Пети меня буквально обожгли.

«Я так тебя, оказывается, люблю, Мышка…»

Несколько секунд я просто смотрела на него, не веря собственным ушам.

После ресторана. После Анжелы. После вокзала. После того, как он собственными руками выбросил нас с Аглаей из своей жизни и велел исчезнуть, он стоял передо мной и говорил о любви.

Словно все, что было до этого момента, мне просто почудилось.

Его слова звучали настолько нелепо, странно и неуместно, что иначе как издевательство я подобные излияния воспринимать не могла.