Книга Пожалеешь, что предал, страница 29 – Лу Берри

— Наверно, да, — ответила я, пожав плечами. — Мне больше некуда идти. А здесь хотя бы крёстная есть. Она сможет помогать с Аглаей, когда я выйду на работу.

Произносить последние слова оказалось неожиданно странно. И волнительно.

Выйду на работу…

Когда-то мне казалось, что моя жизнь уже давно сложилась и ничего принципиально нового в ней не случится. У меня был муж, дом, ребёнок, привычный уклад, планы на следующий месяц и даже приблизительное представление о том, где и как мы будем жить через десять лет.

Теперь от всего этого не осталось ничего.

— Надеюсь, после развода мы с Аглаей сможем купить здесь своё жильё, — добавила я. — Если всё пройдёт так, как говорит Александр.

За последние две недели я успела сделать для себя больше, чем, наверно, за несколько предыдущих лет.

Первым делом нашла толкового юриста, который согласился представлять мои интересы в суде.

Александр Тарлецкий оказался человеком спокойным, рассудительным и, к счастью, совершенно не склонным раздавать пустые, громкие обещания. Он внимательно изучил документы, которые я ему предоставила, подробно расспросил о моей старой квартире и о том, как мы с Петей покупали нынешнюю, а потом заявил, что ситуация совсем не такая безнадёжная, какой пытался представить её мой муж.

У нас были доказательства того, что значительная часть денег на покупку нынешней квартиры поступила от продажи моего добрачного имущества. Александр объяснил, что эти деньги не перестали быть моими только потому, что я вложила их в наше общее жильё. Поэтому мы могли требовать признать соответствующую часть квартиры моей личной собственностью, а уже оставшуюся — делить между нами с Петей.

Кроме того, я имела право и на часть бизнеса мужа, ведь тот был начат уже в браке.

Конечно, никаких гарантий юрист не давал. Сразу предупредил, что впереди может быть тяжёлый раздел имущества, особенно если Петя решит воевать за каждый метр и за каждую копейку.

А я почти не сомневалась — решит.

Слишком хорошо помнила его лицо на вокзале и слова о том, что всё принадлежит ему. Что это он заработал, он создал, он добился.

Будто не существовало тех первых лет, когда никакого успешного бизнеса ещё не было. Будто я не заложила ради его начинаний собственную квартиру, не верила в него, когда он только начинал, не помогала ему в мастерской, делая всю работу, какую не мог делать он.

Интересно, когда именно Петя успел забыть обо всём этом?

А может быть, не забыл. Просто ему оказалось гораздо удобнее считать, что я ничего не заслужила.

Но имущество волновало меня далеко не так сильно, как Аглая.

Я призналась юристу в угрозах Пети и впервые за эти дни вслух произнесла то, чего боялась больше всего: вдруг он действительно сможет забрать у меня дочь?

Александр тогда посмотрел на меня поверх очков и совершенно спокойно спросил, на каком основании.

Я не нашлась, что ответить.

Оказывается, Петя тоже не смог бы.

По словам Александра, угрозы мужа были обычным запугиванием, рассчитанным на то, что я растеряюсь, испугаюсь и добровольно откажусь от всего, лишь бы сохранить ребёнка.

Наверно, именно после этого разговора внутри меня что-то окончательно изменилось.

Я перестала бояться.

А вот боль никуда не исчезла. Иногда по ночам я лежала без сна и вспоминала восемь лет своего брака, пытаясь понять, в какой момент мужчина, которого я любила, превратился в человека, способного бросить меня с шестилетней дочерью на вокзале.