Книга Свадьба бывшего, страница 110 – Ольга Слободская

— Привет, Макс, — сказал он в телефон. — Пока.

И нажал отбой. Потом зажал кнопку сбоку и выключил телефон совсем. Экран погас. Он бросил телефон на стол.

— Одна, — сказал он. — Ага.

Я стояла у стола и смотрела на погасший экран. Три минуты. Мы договорились на три минуты. Если связь пропадёт, Макс ждёт три минуты, а потом идёт. Сто метров от «Пеликана» до нашей двери это минута, если быстро. Значит, четыре минуты. Четыре минуты я буду одна в комнате с человеком, который лежал рядом со мной в «Откосе» и который только что выключил мой телефон.

И с Зоей Петровной за закрытой дверью. Со шваброй и огнетушителем.

И с фикусом.

— Садитесь, — сказала я. Голос у меня был ровный. Я не знаю, откуда он брался, этот голос. Наверное, из тех же мест, откуда брался на свадьбах, когда невеста падала в обморок, а у жениха начиналась паническая атака, а пьяный дядя лез драться с тамадой. — На стул для клиентов. Вон тот.

Он сел. Стул для клиентов стоял напротив моего стола, в метре от входа. В метре от фикуса.

Я тоже села.

— Ну, — сказала я. — Вы хотели поговорить.

Он снял очки, положил их на стол. Глаза у него были карие, тёмные, с жёлтыми искорками, весёлые и холодные одновременно. Он откинулся на спинку стула, закинул ногу на ногу.

— Хотел, — сказал он. — Давай на «ты», Кать. Мы с тобой, можно сказать, в одной постели лежали.

Я ничего не ответила. Я сидела и смотрела на него, и под столом у меня тряслись колени, и я прижала их друг к другу так, что стало больно.

— Я так понимаю, ты уже всё знаешь, — сказал он. — Или почти всё. Алинка мне вчера такой концерт устроила, что я чуть не оглох. Сказала, я тебе звонил, предлагал продать. — Он засмеялся. — Я тебе не звонил. Ты это сама придумала, да? Чтоб нас поссорить?

Я молчала.

— Красиво, — сказал он с уважением. — Не ожидал. Ладно. Неважно. Ты хотела, чтоб я тебе позвонил, вот я и пришёл. Только не за то, что ты думаешь. — Он наклонился вперёд, упёршись локтями в колени. — У меня есть видео. Исходник. Двадцать шесть минут. Всё, что было в номере. От того, как Алинка тебя на кровать положила, до того, как она меня выгнала. С её голосом. Она там командует. «Ложись ближе. Руку на плечо. Поверни ей лицо». Всё слышно. Её не видно, она за камерой. Но голос её, любой эксперт подтвердит.

У меня в ушах шумело. Я смотрела на его руки, лежащие на коленях. На часы с металлическим браслетом.

— Ты врёшь, — сказала я.

Он вздохнул, как вздыхают, когда ребёнок не верит, что дважды два четыре. Взял свой телефон, полистал, развернул экраном ко мне.

— Смотри. Кадр. Это стоп-кадр из видео, не фотка, видишь, внизу таймлайн. Восемнадцатая минута.

Я посмотрела.

Белая подушка. «Откос», вышитый синим. Моё лицо. Глаза закрыты. Рот приоткрыт. Рядом его лицо, на этот раз видно, анфас, молодое, без проседи, с той же горбинкой на носу. Он смотрит не на меня, а в камеру. Чуть в сторону, мимо объектива, на того, кто за камерой. И на лице у него выражение, какое бывает у актёра, который ждёт команды режиссёра.

Я отвернулась. Меня затошнило, резко, до горла, и я сглотнула, и ещё раз, и закрыла глаза.

— Вот, — сказал он, убирая телефон. — Убедилась? Я не вру. У меня всё есть. Двадцать шесть минут. В трёх копиях, в трёх разных местах. Я не дурак, Кать. Я семь лет с этим живу.