Онлайн книга «Ценнее времени»
|
Все обязательно будет хорошо. Ты поправишься. Обязательно поправишься. Она же так сказала… Бессонная ночь и усталость дали о себе знать. Я заснул до самого вечера. А проснувшись, понял, что все же должен поговорить со Светой. Вот только она, по всей видимости, нашла беседу с Толиком куда интереснее меня, иначе как объяснить тот факт, что они оба сидели на скамье у ее подъезда и о чем-то говорили? Я сжал кулаки. Остановился дальше, чтобы они не видели, и чтобы не мешать этой парочке. Неужели они провели весь день вместе? Эта мысль буквально вывела меня из себя. Плевать. На все. На нее, на них, да на всех… Я должен думать лишь о маме. Только она, она и отец по-настоящему любят меня. Оставив их позади, я бросился в свой двор. Мотоцикл стоял у гаража. Сам гараж больше не принадлежал нам. Мы его продали еще в том году. Светке я не говорил, чтобы она не жалела ни меня, ни мою семью. Да и не хотелось, чтобы в ее глазах я прослыл бедняком. Я завел двигатель. Рев мотора заглушил и мысли, и обиду, и тупую боль где-то в груди. Я выехал со двора и погнал. Куда глаза глядят. Только не к иве. Туда я не мог. Не сейчас, когда в голове стояла картинка моей Светки с этим увальнем. Серая дорога пролетала под колесами. Я вжимал газ, и стрелка спидометра ползла вверх. Ветер бил в лицо так, что слезились глаза. Мне было плевать. Пусть слезятся. Пусть все горит. На повороте мотоцикл повело. Я почувствовал, как заднее колесо теряет сцепление с асфальтом, как руль выворачивается из рук. Мир накренился, небо ушло в сторону, дорога встала дыбом. Рефлекторно я успел скинуть скорость, спасибо отцу, который учил меня водить, и мотоцикл выбросило на обочину. Я приземлился на бок, проехался по гравию, чувствуя, как горит нога, как рвутся джинсы, как что-то острое впивается в кожу. Лежал на спине и смотрел в небо. Оно было синее, чистое, спокойное. Где-то рядом дымился мотоцикл. Я попробовал встать, нога тут же отозвалась резкой болью. Выругавшись сквозь зубы, я остался лежать. Мимо проехала машина, но не остановилась. Вторая. Третья. Никому не было дела до пацана на обочине. Я не знал, сколько пролежал. Может, час. Может, больше. Стало холодать. Я поднялся, опираясь на руки, доковылял до мотоцикла. Тот, слава богу, завелся. Я доехал до дома на первой скорости, стиснув зубы, чтобы не выть от боли. Дома я ничего не сказал. Просто прошел в свою комнату, а когда в родительской спальне погас свет, я тихо прокрался на кухню, достал аптечку и так же тихо вернулся к себе. Промыл рану и как смог перевязал ногу. Пусть криво, но кровь остановилась. Несколько дней я лежал дома. Нога болела, но на уговоры отца обратиться в больницу я не поддавался. Больше меня мучило другое. То, что было внутри. Я смотрел в потолок и думал о ней. На третий день в комнату зашел отец. Он сел на стул рядом с кроватью, посмотрел на мою забинтованную ногу, потом на меня. Долго молчал. — Вы поссорились? — спросил он наконец. — Со Светой? Я отвернулся к стене. — Нет, — сказал я. — Ничего такого. — Андрей… — Пап, — я перебил его. — Сейчас имеет значение только одно — здоровье мамы. Все остальное… неважно. Неважно… За эти дни она даже не попыталась со мной поговорить. Неужели и впрямь заменила меня Толиком? Какой же я дурак, ну конечно. Она же любила его еще тогда, до нашего знакомства… Он лучше меня. Во всем лучше. И подходит ей он куда лучше меня… |