Книга Ценнее времени, страница 47 – Алисия Райт

— Ты чего? — спросил Андрей тихо.

— Ничего, — ответила я. — Просто запоминаю.

Он не спросил, что именно. Но, определенно, понял.

А потом вечер закончился. Мы вышли на улицу, и я поняла, что это все. Уже завтра он уедет.

— Я буду писать, — прошептал он тихо, когда мы прощались у моего подъезда. Мы стояли у мотоцикла, и он держал мои руки в своих. — Каждую неделю. Обещаю.

— И я, — ответила я и улыбнулась. Через силу, но улыбнулась. Чтобы эти месяцы разлуки он помнил меня такой.

Ранним утром они с семьей уехали. А через четыре дня мне пришло первое письмо.

Я достала слегка помятый конверт из почтового ящика. На нем был его почерк: мелкий, наклонный, буквы прыгали, как будто он торопился. Я плюхнулась на свою кровать и вскрыла конверт. Развернула лист и непроизвольно зацепилась глазами за последнюю строчку: «Я скучаю. Сильно. Твой А.»

За окном на площадке слышался детский смех. Я поставила его кассету в магнитофон и принялась писать ответ.

Двадцать пять лет назад.

Выпускной класс, как и школа в целом, подходили к концу, и до официальной свободы оставалось чуть больше двух месяцев. Отчасти мне не хотелось, чтобы эта часть моего жизненного пути заканчивалась. Школа, как ни крути, занимает значимое место в моей жизни. Особенно, если учесть, что почти всю свою жизнь я ее посещаю.

Но вот уже совсем скоро все изменится. Мы выпустимся, каждый, кто стал по-особому дорог мне найдет свое место в этой жизни.

Уже знаю, что добрая половина класса намерена продолжать обучение в других городах. Кто-то едет ближе к северу, кто-то желает покорить столицу, а кто-то и вовсе хочет поскорее устроиться на работу, вдоволь насытившись учебой.

Я же приняла решение поступать в нашем городе в экономический. Уезжать я не особо хотела. Здесь моя семья, несносная Илонка, которая уже вымахала и в свои шестнадцать выглядит также как я. Танька тоже решила поступать в этот же ВУЗ, что и я, вот только специальность у нее будет другая. Что касается Андрея, то и он хочет подавать документы здесь. Мы это давно уже обсуждали, и я очень рада, что все так удачно складывается.

Андрей заехал за мной в субботу утром. Рев его мотоцикла я услышала раньше, чем выглянула в окно. Он стоял внизу, у подъезда, в расстегнутой кожаной куртке. Я выскочила на улицу, на ходу застегивая ветровку, и он протянул мне шлем — черный, с царапиной на боку, который уже стал мне как родной.

— Куда? — спросила я, забираясь позади и обнимая его за пояс.

— Увидишь.

Андрей не любил говорить заранее. Просто заводил мотоцикл, и мы ехали. Сначала по знакомым улицам, мимо школы, мимо рынка, где бабушки продавали ягоды и прочее со своего огорода, потом через мост, потом дальше, за город, где дома становились ниже, а заборы длиннее, и наконец асфальт сменился грунтовкой, и мы покатили по пыльной дороге, оставляя за собой шлейф серой пыли.

По этой дороге мы с ним ехали впервые, но я доверяла его выбору. Куда бы мы не приехали — он рядом.

Я увидела перед нами прекрасный пейзаж, как с картины. Высокая ива стояла на берегу маленькой речушки, в стороне от дороги, за полем, которое летом зарастало высокой травой. Андрей сказал, что нашел это место пару дней назад, когда катался один, без меня, просто чтобы проветрить голову, и ехал туда, куда глаза глядят. Ива была старая, огромная, с ветвями, которые свисали до самой земли, как занавес. Под ней было темно и прохладно даже в жару, и пахло водой и зеленью.