Книга Измени нас, страница 42 – Татьяна Михаль

— Я не умничаю, – произношу с обидой в голосе. – Что плохого в том, что я просто образованная? У меня высокий IQ и за это нужно меня ненавидеть?

Майкл качает головой.

— Нет, просто иногда вспоминай, что ты человек, а не ходячая энциклопедия. Говори с людьми словами не длиннее пяти букв и тогда тебя не станут считать чудоковатой ботаничкой.

Я фыркаю и складываю руки на груди.

— Майкл, мне неприятно слышать подобные обзывательства в стенах универа, а теперь я их слышу в стенах собственной квартиры.

Он поднимает руки в пораженческом жесте и заверяет меня:

— Прости. Больше не назову тебя ботаничкой, заучкой, фриком или чудачкой. Договорились?

И говорит он таким тоном, будто рассказывает мне страшно жуткий секрет, как минимум, будто убил убийцу и закопал его труп под рябиной у моего дома.

Закатываю глаза и смеюсь.

— Договорились, – киваю в ответ.

— Ну? – вздыхает он, вытягивает руки и щёлкает пальцами. – Продолжим наш урок? Что там дальше?

— А дальше слушай… – замолкаю на секунду и подбираю более простые термины для объяснения темы.

* * *

— Ты живёшь с парнем?! – в третий раз спрашивает Ира, моя подруга, что живёт и учится в Китае. – Я не ослышалась?!

— Не ори, пожалуйста, – шикаю на неё. – Он за стенкой вообще-то.

— Очуме-е-эть! – выдаёт подружка и ерошит свои кучерявые волосы длиной до плеч оттенка взбесившейся свиньи. Если быть точнее, ярко розового оттенка. – У тебя уже был с ним секс? Ну-ка колись!

— Ир-р-ра-а-а! – рычу на подругу и делаю звук максимально тихим. – Не было у нас ничего. Мы не пара, ясно? Он просто живёт у меня, как… сосед. Мы помогаем друг другу. Всё.

Я рассказала подруге всё с самого начала и объяснила, что Майкл Неро помогает мне завоевать Алекса Горячева, а я его путёвка на пятый курс. Но моя подружка любит фантазировать там, где это вовсе не уместно.

— То есть, в твоей квартире поселился окуенный парень, жгучий итальянец, спасший тебя от универских стерв, потом от этой банды насильников… Так, ещё ты сказала он с отменным вкусом стиля, умеет готовить ризотто и ты хочешь мне сказать, что не собираешься трахнуть его? Ты, мать, чокнутая?!

Я делаю круглые глаза и машу на неё, чтобы закрыла свой грязный рот.

— Хватит, Ира! Повторяю, мы просто соседи. Ну-у-у… ещё почти друзья. Наверное. А с друзьями не тр… кхм, не спят.

Подруга запрокидывает голову и начинает хохотать как ненормальная. Её кудряшки трясутся в такт её смеху. Она даже сползает с кресла, на котором сидит. Я теперь вижу, только спинку кресла и ярко розовую голову подруги. Ну и смех её слышу.

Вздыхаю длинно и раздражённо.

Призвать подругу к порядку практически нереально.

Роняю лицо в ладони и думаю, что зря с ней поделилась. Она ведь теперь будет ежедневно мне парить мозг на тему, как важен секс для молодой и современной женщины. И желательно им заниматься ежедневно два раза в день. Ирка давно меня пилит за мою девственность, мол, мало того что несовременно, так ещё и пагубно для здоровья.

Ох! Сколько я от неё лекций наслушалась. Вроде успокоилась, а теперь сто процентов снова начнёт.

Она возвращается в кресло, раскрасневшаяся, вроде успокоившаяся, но иногда похихикивает. Увидев моё суровое выражение лица, говорит с задорной улыбкой:

— Надя, детка! Тебе двадцать один год! Вспомни, что Пушкин в своей «Метели» писал: «Марья Гавриловна была уже немолода: ей шёл двадцатый год».