Книга Измени нас, страница 41 – Татьяна Михаль

Отодвигаю от себя тарелку и спрашиваю его:

— Но когда ты успел приготовить? Мы ведь одновременно выехали с парковки универа.

Он усмехается, указывает на меня вилкой и говорит:

— Ты ехала почти полтора часа. За это время я не только приготовить успел, но и сто раз попереживать за тебя, не вляпалась ли ты ещё куда-нибудь.

Кривлюсь и выдыхаю:

— Да уж… я могла вляпаться… Отделаюсь, думаю, штрафом. Или штрафами.

Майкл смотрит на меня тяжёлым взглядом, качает головой и говорит:

— Завтра мы едем в универ на моей тачке. Вместе.

— Нет, Майкл. Но спасибо.

— Даже не спорь со мной, огонёк, – заявляет он категорически. – Если так переживаешь, что нас вместе увидят, то позволю тебе выйти чуть раньше. Прослежу, чтобы ты дошла без проблем и заеду на территорию универа. Согласна?

Смотрю на него и понимаю, что мой отказ ничего не даст. Либо добровольно, либо принудительно, но я окажусь в его машине.

— Кстати, хочу сказать, что тебя сегодня многие обсуждали.

Я тут же напрягаюсь, но Майкл продолжает:

— Не переживай, в хорошем смысле, огонёк. Ты очень красивая и не похожа на других. В тебе нет вульгарности, как в девяносто процентов студенток универа. Ты не ржёшь во весь голос, будто ты не девушка, а лошадь. У тебя невинный и робкий взгляд, но при этом чувствуется стержень. Ты – боец, Надя, хоть пока этого не осознаёшь. И в тебе есть тайна… Ты будто не из этого мира или из другой эпохи.

Я никогда в своей жизни не слышала комплиментов.

От слов Майкла я застываю истуканом, но при этом ощущаю табун мурашек по коже; таю, как мороженое в солнцепёк.

Смотрю на Майкла, на то, как он ест – без спешки, и очень красиво ест.

Он поднимает на меня взгляд, широко улыбается, сверкая белыми зубами, и говорит уверенно:

— Огонёк, если серьёзно – всё будет хорошо. Верь мне.

Я киваю ему, поражаясь, как Неро удалось вселить в меня уверенность. Я уже не чувствую себя лузером, и мир уже не кажется чёрно-белым. Он снова окрашивается в разные цвета.

НАДЯ

— Огонёк, объясни мне, зачем ты встраиваешь в нормальную человеческую речь всякие «интегральный характер технологий подразумевает не только предметно-ориентированную, но и личностно-развивающую направленность»? – рычит на меня Неро, когда я битый час пытаюсь втолковать в его голову элементарные базовые знания четвёртого курса.

Он вскидывает руки к потолку и трясёт ими, словно пытается там получить ответы. Потом смотрит на меня с примесью негодования и недовольным, даже обвиняющим тоном заявляет:

— Мне потребовалось почти минута, чтобы осознать, что именно ты говоришь! Почему нельзя сказать человеческим языком, что современные технологии развивают личность? Всё просто, Надя! Умоляю, не извращайся над своим родным языком и над моими мозгами, иначе я захочу мести.

Я краснею. Меня тоже охватывает негодование, потому что я наоборот максимально упростила определения и пытаюсь донести до Майкла самыми доступными и простыми словами. Но ему нужно ещё проще. С другой стороны меня охватывает стыд. Я считаю, что объясняю просто и естественно, даже эффектно, но теперь после слов Неро я задумываюсь, а не прав ли он.

Парень следит за моим выражением лица, потом издаёт тяжёлый вздох и подпирает подбородок кулаком и говорит:

— Огонёк, ты реально вундеркинд и ботан. Но умников, тем более умников-выскочек никто не любит, а ты слишком сильно стараешься выделиться этим своим умничеством.