Книга Межгорье, страница 153 – Юлия Устинова

— Я знаю. Я к тебе, — говорит Андрей.

Мужчина опускается на стул, развернув его спинкой вперед.

— Извини… Я не нарочно. Не хотела, чтобы ты пострадал.

— Он ушел, — потухшим голосом сообщает Андрей.

В его тоне есть что-то непривычное — усталость и бессилие.

— Ушел… Куда? В лес?

— Нет. Он вообще ушел из дома, понимаешь? И у тебя его тоже не было, — последняя фраза звучит утвердительно.

— Нет.

Слова Андрея звенят в моей голове, когда я медленно подхожу к столу и сажусь на стул. Повисает недолгая тишина.

— Да как он мог уйти? — мне трудно принять услышанное. — Он же… Господи, — прячу в ладонях лицо. — Это все из-за меня.

— Нет, это из-за меня, — отзывается Андрей.

— Думаешь, он не вернется?

— Я не знаю.

Мужчина смотрит не на меня, а на свои вытянутые над спинкой стула руки.

— А есть кто-то, к кому он мог…

— Едва ли Клим возьмет и вот так запросто к кому-то завалится. Петрович, его крестный — ты с ним знакома — живет в Краснодарском крае, так что… У меня даже нет вариантов, где он может быть, — растерянно произносит Андрей.

— Он что-то взял? Паспорт, деньги?

— Мы точно о моем сыне говорим? Он просто оделся, обулся и ушел. Ночью или рано утром — не знаю. Я спал.

— И, все-таки, может быть, он отправился в тот лесной дом? — в моей груди появляется слабая надежда.

— Нет, — мужчина решительно качает головой. — В лесу снега еще по колено. Лыжи на месте. Но я все равно дошел до развилки, где начинается тропа. Лыжни, следов нет — снег нетронутый. Все собаки дома. Хотя исчез его рюкзак.

— И что… теперь? Ты не собираешься его искать?

— Думаю, он этого не хочет.

— И ты не переживаешь?

— Конечно я переживаю! Но он взрослый, совершеннолетний. Я не могу объявить его в розыск просто так и заставить вернуться. Я больше ему не указ.

Я снова смотрю в окно. Как далеко он уже мог уйти?

И как он, вообще, собирается выживать в большом мире без документов, денег, без социальных навыков?

— Думаешь, он справится? Он же…

Я умолкаю. Климу бы не понравилось то, что я обсуждаю с его отцом прежний аскетический образ жизни парня, который включал практически полное отрицание всего, что существует за пределами заимки.

— Вика, я хотел поговорить с тобой… — снова начинает Андрей. — Чтобы не было никакой недосказанности…

И я знаю, к чему он ведет.

— Да брось. Мне не впервой чувствовать себя использованной.

Большое мускулистое тело мужчины напрягается.

— Все не совсем так, как ты думаешь, — видно, что ему стыдно.

— Да? А, по-моему, Клим выразился довольно ясно. Я же с самого начала догадывалась, что ты нанял меня не для того, чтобы я борщи вам варила. Но потом, когда я узнала тебя ближе, и ты подкупил меня своим отношением, я тебе доверилась. А, получается, ты изначально хотел свести меня с Климом… Как же это у вас, у собакозаводчиков, называется. Случка, да? Или, нет, вязка? И что дальше? Каков был план? Ты хотел, чтобы я застряла у вас навечно? Я бы рожала от него каждый год… Или от вас обоих?

Мне так больно, что хочется поделиться ей хоть с кем-нибудь.

Андрей качает головой.

— Вика, ты говоришь ужасные вещи.

— А твои планы на меня? На Клима? Это нормально? И, вообще, с чего ты взял, что мы с ним…

— Да в том-то и дело, что я ничего не знал! Я сам был растерян. У нас с сыном был трудный период — мы почти перестали разговаривать. В семнадцать Клим получил аттестат. И все. Он завис. Понимаешь? Ни друзей, ни девушек, таких, чтобы не только в постели… Никакого движения вперед. Я пытался его растормошить, предлагал одно, другое. А он — все в штыки! Я не знаю… Наверное, нормальные отцы просто общаются со своими сыновьями, водят их к психологам, а не нанимают для них девушек… Но я был в отчаянии, да и сам тут немного одичал. А потом просто подал то дурацкое объявление и нанял тебя… Никаких коварных планов с соблазнением красавиц. Но только знаешь… если бы все вернулось назад, я бы опять поступил так, как поступил.