Книга Мальчик, не поднимай тёте давление, страница 57 – Полина Раевская

Под фотографией всего одна подпись: «Говорят, неумение принять потерю — одна из форм безумия. Наверное, это так, но иногда это единственный способ выжить…». Несколько секунд просто перечитываю. Меньше всего на свете я ожидала увидеть нечто подобное в профиле человека, который, судя по остальному контенту, питается куриной грудкой, тестостероном и чужими нервами.

Потерю? Какую еще потерю?

В голове тут же начинают плодиться версии. Девушка? Нет, слишком банально. Хотя почему сразу нет? Может, была какая-нибудь роковая любовь. Такая, после которой мужчины начинают слушать грустные треки по ночам и выкладывать философские цитаты в интернет.

Я снова смотрю на фотографию. Нет, не вяжется. Этот взгляд вообще не про разбитое сердце. Скорее про что-то такое, что не залечить.

Кто-то умер? Друг? Кто-то из семьи?

Невольно морщусь, не люблю такие мысли, слишком много их в моей работе. Каждый день приходится смотреть, как люди что-то теряют: здоровье, надежду, близких. И я очень хорошо знаю, что иногда действительно легче жить в отрицании, чем принять реальность. Снова возвращаюсь к фотографии и неожиданно понимаю, что именно меня в ней царапает.

Одиночество. Не грусть, не злость, не страдание, которое тоже здесь прослеживается, а какое-то очень взрослое, очень спокойное одиночество, будто человек уже пережил свою катастрофу, выжил, встал на ноги, но пойти дальше не смог.

Господи! Ну, вот зачем мне это? Вопросы эти, думки… От них ведь теперь не отвертишься, а это хреново. Все-таки интерес к мужчине — одно, а интерес к его прошлому, жизни и тому, что творится в его бедовой голове — уже совсем другая степень проблем. Гораздо более запущенная.

Телефон снова вибрирует, отвлекая. Я вздрагиваю, сердце делает кульбит, ибо уже заранее знаю, кому там не спится в час ночи.

+79995890313

тема сисек не раскрыта

любишь ты, да, когда на тебя дрочат все, кому не лень

У меня на мгновение перехватывает дыхание и жар растекается по щекам, глядя на фотку, где я выпрыгиваю из моря топлес. На сосках, само собой, сердечки, но мне все равно хочется страдальчески застонать и посетовать, что не послушала совет Лельки и не удалила все провокационные фото. С другой стороны — а чего мне корчить из себя невесть кого, тем более, после халатика Степаниды и всего произошедшего в поезде?!

Да, я такая — могу и сиськами сверкнуть на спор со своими курами, и да, люблю, когда дрочат. Кто не любит то? Все хотят быть желанными. Делает ли это меня доступной и шлюховатой? Ну, тут как с красотой — зависит от точки зрения смотрящего. Какая она у Тимурки я догадываюсь. Вопрос — хочу ли изменить?

Есть такое нелогичное желание. Но по разумному размышлению после бокала вина прихожу к выводу — а зачем, если я не собираюсь строить серьезных отношений, тем более, что и без нимба над головой покоя ему не даю? Написал ведь посреди ночи, да и фотку очередную семилетней давности откопал, когда мы с девчонками впервые все вместе выбрались заграницу и на радостях чудили, как могли. Значит цепляю такая, какая есть, какой бы он там меня ни считал.

Снова перечитываю сообщение и, подливая себе вина, стебусь: «Так вот, чем ты весь этот час был занят, Тимур Алексеевич». Пригубив винца, ужасно хочется Тимурку подразнить, спалить к чертям все нервы, но нет, принципы дороже. Покажу я этому сопляку, как нос воротить, умолять еще будет!