Книга Мальчик, не поднимай тёте давление, страница 45 – Полина Раевская

Да, подстраховываюсь, задавая отстраненный тон, только вот Тимурка плевать хотел на мои потуги сохранять дистанцию, одним своим видом сокращает ее в ноль.

— Я еще даже не вошел, Арина Николаевна, — заявляет он с ленивой усмешкой так обыденно, будто не пошлятину сейчас выдал, а прогноз погоды зачитал. Вскипев, теряюсь на мгновение, готовая взорваться, но в последний момент успеваю взять себя в руки, ибо доставлять Тимурке удовольствие своей бурной реакцией я точно не собираюсь.

О, нет! Надо сбить с этой сволочь спесь, поэтому холодно смотрю в его наглые, черные глаза и так же холодно, почти скучающе сообщаю:

— Вы испытываете мое терпение, Тимур Алексеевич.

Он хмыкает и, склонившись, заполняет собой все пространство, опираясь на мой стол двумя руками.

— Это, пиздец, как взаимно, Арина Николаевна, — произносит вкрадчиво, давя своей мощной энергетикой и голосом.

— Соблюдайте субординацию, Мингаров, вы разговариваете с преподавателем!

Тимур смотрит на меня несколько секунд прямо, тяжело, будто прикидывает, насколько далеко еще можно зайти прежде, чем я взорвусь, а потом уголок его губ медленно ползет вверх. И вот эта спокойная, наглая уверенность бесит сильнее всего.

— Нет, Арина Николаевна, — почти ласково, чуть ли не нараспев отвечает он, — сейчас я разговариваю со своей Заей.

Я показательно смеюсь, не в силах совладать с захлестывающей меня бурей.

Нет, ну какая же беспрецедентная наглость! У этой сволочи что, настойка пустыря по венам гоняет, чтоб с настолько невозмутимой мордой выдавать столь охреневшую, собственническую дичь?

— С кем-с кем? — смеюсь наигранно, приподнимая брови. — Мингаров, вам кислородное голодание в плацкарте необратимо ударило по мозгу?

Тимур лишь усмехается, будто на ничего не значащий лепет.

— Как и тебе.

И все. Всего два слова, сказанные этим его низким голосом, и меня простреливает так резко, что броня начинает опасно трещать. Я ведь не собиралась ни единым словом касаться его идиотского игнора, но эта сволочь филигранно умеет дергать за те самые ниточки.

— Давайте кое-что проясним, Тимур Алексеевич, — выдыхая, произношу ледяным тоном, хотя внутри уже натуральный пожар. — Право «тыкать» мне вы бездарно просрали, а «зая» и вовсе вашей не была, так что избавьте меня от своих дешевых, альфасамцовых приемчиков. Мне это не интересно.

Тимур слушает, не перебивая, с таким издевательски — внимательным видом, будто я тут не границы выстраиваю, а истерику в детском саду закатываю.

— Тогда почему ты не заблокировала меня, Зай? — снисходительно усмехнувшись, лениво спрашивает он.

— Потому что настолько пофиг, что аж дверь открыта, — огрызаюсь мгновенно, не в силах больше контролировать эмоции.

Тимур тихо смеется. Низко так, хрипловато, что у меня предательские мурашки по спине бегут.

— Да, так пофиг, что ты дышишь через раз с того момента, как я подошел.

У меня аж рот открывается от ярости, но будем честны, эта сволочь настолько прицельно попадает, что слов нет. Застываю соляным столбом и действительно дышу через раз, пока черные глаза медленно опускаются ниже, на вырез халата, на грудь, которую проклятая, прозрачная тряпка Степаниды скрывает примерно также эффективно, как пищевая пленка.

У меня моментально вспыхивает кожа.

Господи!