Книга Мальчик, не поднимай тёте давление, страница 216 – Полина Раевская

— Может, все-таки успеешь? — раздается в динамике ее взволнованный голос.

Делаю звук потише, чтобы не услышал ее отец, а то уже навострил уши. Смотрит так внимательно, что хочется сразу уточнить: неужели вдруг интересно стало, как там дочь поживает?

Отхожу подальше.

— Нет, Зай, тут пробка, придется вам без меня сегодня обойтись, — выдумываю на ходу, хоть и самому стремно, но я не хочу, чтобы она волновалась, пока не выясню, что к чему с ее папаней. Выглядит он болезненно, конечно, но не настолько, чтобы пропасть с концами и ни разу не ответить на звонок.

— Ладно, — вздыхает Зая, — просто мне страшновато встречаться с твоим братом наедине.

От ее голоса внутри неприятно сжимается. После моего батюшки неудивительно, что она так настроена, но я уверен в своем брате на все сто, поэтому стараюсь успокоить ее, как могу:

— Прежде всего, он сейчас твой адвокат, а уж потом мой брат. Но в любом случае бояться нечего, чел он адекватный и вообще не в пример нам с батей милашка.

Зая хмыкает.

— Надеюсь, что так. Ты, кстати, тоже милашка, не наговаривай на себя.

— Неужели?

— Конечно, сколько женщин может похвастаться, что их мужчины готовят им полезные, вкусные завтраки?

Ну, будем откровенны, не всем мужчинам нужно поддерживать форму и соблюдать режим.

— Просто я рано встаю на зарядку и...

— Смущаешься, когда делаешь что-то милое и романтичное.

Слышу в ее голосе улыбку и сам улыбаюсь, при этом действительно смущаясь до безумия. Показывать свою мягкую сторону всегда немного неловко. «Телячьи нежности» в моей семье были возможны только, пока отец не видит — так я и привык.

И вроде понимаю, что рядом с Аринкой весь этот цирк не нужен, а я все равно порой первым делом пытаюсь отшутиться или объяснить, что ничего такого не имею в виду. Дурацкая, конечно, привычка, но я стараюсь быть открытым, правда стараюсь, хоть и не всегда получается. Вот и сейчас спешу свернуть разговор, пока Зая окончательно не превратила меня в мальчика-ромашку. Аринка понимающе посмеивается, но не дожимает и не стебет, спрашивает только напоследок, что приготовить на ужин.

У меня пожелание стандартно одно — что угодно, только с учетом КЖБУ. И до чего же странно получать в ответ не недовольное цоканье и закатанные глаза, а лаконичное «без проблем». Понятно, что есть огромная разница между началом отношений, и когда вы уже попа к попе, но толерантность, с какой Зая относится к разным сценариям жизни, к людям и их особенностям, говорит сама за себя. Она даже о моем отце и Анж не высказывается категорично.

Увы, я таким похвастаться не могу, и на ее отца смотрю, как на жалкого, безответственного тюфяка, который просто самоустранился из ситуации.

Уверен, он бы со мной не стал разговаривать, не смени я вежливость на привычную ему, видимо, благодаря сыночку, быдловато — нахрапистую манеру общения.

И пусть мне самому все это неприятно. Я вообще-то не за тем сюда приехал, чтобы на больного мужика наезжать. Но еще неприятней наблюдать, как с приближением даты суда Аринка все меньше ест и практически перестала спать, так что, если это как-то поможет, я готов и не такое исполнить.

— Арина звонила? — уточняет ее батя, когда я возвращаюсь в палату. Ничего не ответив, сажусь напротив, а старикан вдруг выдает. — И не стыдно ей к родному отцу подсылать кого-то?